Зал был переполнен. Мужчины в строгих черных костюмах, женщины в платьях и юбках темных тонов. Некоторые - те, что в передних рядах - держат в руках носовые платки.
На улице возле здания суда гудела толпа журналистов и зевак. Некоторые выкрикивали какие-то лозунги, другие мрачно молчали. Газетчики надеялись "поймать" главного виновника всего этого "торжества" у входа, но опоздали - того уже привезли, и теперь вели по коридору в сторону зала заседания. Трое полицейских спереди, трое сзади. У каждого по два пистолета на поясе, лица - суровы и бесстрастны.
До людей в зале шум с улицы не долетал. Все окна были закрыты, хоть и стояла жара, а охрана на входе осматривала каждого вошедшего.
Фрэнка Гамильтона ввели в зал последним, словно долгожданную звезду, закрывающую концерт своим фееричным появлением на сцене.
Открыли камеру. С Гамильтона не стали снимать наручники, довольно грубо втолкнули в клетку и захлопнули дверь. Охранники не ушли - встали в разных углах зала, чтобы полностью контролировать происходящее. И застыли, напоминая статуи.
Адвокат и прокурор уже были на месте. Наконец пришел суд. Зашуршали юбки, заскрипели кости - люди поднялись со своих мест.
-Прошу садиться.
Судья - пожилой мужчина по имени Джеймс Эткинс, со вздохом опустился в кресло.
Все последовали его примеру. Лишь Гамильтон остался стоять - в камере не было стульев.
-Судебное заседание объявляется открытым.- провозгласил судья и поморщился, будто проглотил лимон. -Фрэнк Гамильтон, 38 лет, обвиняется в совершении шести убийств и одного изнасилования...
-Их было больше! -воскликнул Гамильтон и рассмеялся. -Просто ваши глупые сыщики нашли далеко не всех!
Фрэнк Гамильтон походил на большую крысу. Мелкие темные глазки, редкие волосы на голове, заостренные черты лица и выступающие вперед передние зубы придавали ему сходство с грызуном. Его улыбка была достаточно неприятна - когда Гамильтон улыбался, складывалось впечатление, что он знает что-то важное, но скрывает это от вас. На лбу мужчины поблескивали капли пота - установленные под потолком кондиционеры практически не справлялись со своей задачей.
-Вам слово не давали!- рявкнул судья. -Говорить будете, когда вас об этом попросят.
Эткинс повернулся к прокурору и коротко кивнул ему. Тот с готовностью поднялся с места и раскрыл толстую красную папку.
