Итак, вам нужна предыстория. Да, людям всегда интересно знать, что было «до», хотя далеко не всегда это знание меняет их точку зрения. И уж конечно, причины, которые побуждают нас на совершение того или иного поступка, ни сколь не умаляют хорошие или плохие стороны этого самого поступка. Вы слышите новость о человеке, совершившем ограбление, и тут же осуждаете его. Потом узнаете, что этот человек собирался раздать деньги больным детям… и возможно, ваше мнение меняется, но все это не так уж важно – он не перестает быть грабителем, человеком, преступившим закон.
Так к чему это я? Предыстории не будет. Я стою на краю моста, по моим щекам текут холодные капли октябрьского дождя, и лишь тонкие железные прутья отделяют меня от жуткой черной бездны внизу. И несколько метров пустоты, конечно же.
Я был рад… нет, даже почти что счастлив. Этот мост и дорога, частью которой он являлся, не пользовались популярностью в это время года. Никто не мог стать свидетелем происходящего… разве что ворон, кружащий в вышине. Но он едва ли меня осудит.
Я перекинул через ограду вначале одну ногу, потом вторую. Руки завел за спину, вцепился пальцами в мокрый, холодный металл, последний раз посмотрел на мир вокруг, готовый навсегда с ним проститься. Ворон куда-то улетел, словно не желая смущать меня, вдали темнел хвойный лес, желтая осенняя трава шелестела от ветра, редкие опавшие листья носились по земле, собирая липкую грязь, а внизу молча текла вода, мрачная и спокойная. Носки ботинок висели над пропастью, пятки еще кое-как удерживали меня, но с каждым мгновением ощущалась усталость. Я не хотел умирать уставшим.
Никто не остановил меня, не схватил за руку в последнюю секунду. Я просто полетел вниз – без крика, без стона, без предсмертного всхлипа. Ледяные капли дождя в последний раз оросили мое лицо – я встретил их в полете и мы вместе рухнули в черную пустоту. Я совершенно не умел плавать, именно потому и решил поступить именно так. Если бы я мог хоть немного держаться на воде, то инстинкт самосохранения мог меня подвести и в решающий момент захватить контроль над телом и помутневшим от страха разумом. Но я камнем шел на дно, мои руки и ноги еще делали какие-то неловкие движение, из носа и рта вылетали пузыри воздуха – один из них коснулся моей щеки и почему-то это рассмешило меня. Я засмеялся, там, у каменного дна, в мутной серой стылой воде, и пузырей стало еще больше. С этими пузырями уходила моя жизнь, легкие наполнились холодом, а потом словно
