Много мата, много грубых подробностей. Это очень милый и трогательный рассказ, содержащий умеренное количество мата. Также, как и Месть Гарри, является неким подобием детектива. Как ни странно, к песне одноименной отношение все-таки имеет, хотя и очень смутное.
Мы собирались в старом классе, где когда-то преподавал труд Михаил Иванович, позже пристукнувший с пьяных глаз какого-то мужика пустой бутылкой. К его несчастью мужик оказался ментом, да еще и не последним человеком, так что Иванович получил 13 лет и, конечно, мы его больше не видели. Собирались мы по вполне понятному поводу - необходимо было излить душу, пожаловаться на то, что в классе в очередной раз соревновались в оригинальном спорте "Плюнь ему в голову", где в качестве головы использовался несчастный лик изгоя, изливающего сейчас свои проблемы перед всеми. Изначально это был обычный поэтический клуб, где перезрелые старшеклассницы с прыщами размером в кулак зачитывали свои романтические и слезливые стихотворения, а малолетние дрочеры в огромных очках, которые руками только и могли, что дрочить и ручку держать, аплодировали с особенным неистовством. Здесь не вскрывались общественные нарывы, как то любит делать современная бунтующая молодежь, но каждый мог на час почувствовать себя талантливым и даже желанным, получить новый объект для эротических фантазий в виде какого-нибудь старшеклассника с хаером, перепутавшего кабинет труда с актовым залом или же сексапильной практикантки-психологини, отправленной в школу, чтобы научиться понимать детей. Выпестованный мир, в котором больше не было места отчаянию, желанию провалиться сквозь землю и задиристым лидерам класса, вечно отпускающим сомнительные шуточки об ориентации молодых людей и внешности девушек. Здесь все были вежливы и приветливы, мило улыбались друг другу и в тайне завидовали тому, кто перестал ходить в поэтический клуб - это обозначало только то, что несчастного наконец перевели в другую школу и там у него все заебись или же, что каким-то непостижимым образом одноклассники отцепились от него и нашли другую жертву для насмешек. Но на собраниях дезертиров не обсуждали, да и, если быть до конца откровенным, ничего толком не обсуждали. Даже стихи читали все реже. Последнее время ребята предпочитали жаловаться. Со сладострастием, остервенением и диким мазохизмом, который обычно школьникам не присущ, они рассказывали о том, как именно сегодня их унижали, кто и почему это делал, а также строили планы
