сегодняшний день уже начал обрастать планами, некими делами, презрений которых по сути нет ничего… Описать, что такое мой друг Миша, мне трудно. Вообще, называть его другом, предполагая, что «друг никогда не предаст», «друг всегда поможет» и всякие разные другие вещи, которые полагается иметь другу, нельзя. По отношению к нему у меня всегда скорее возникает фраза «друзья так не поступают». Тем не менее, такая ситуация и от меня не требует никаких особых моральных качеств и дает некую свободу. А это все-таки, что ни говори, удобно. Возможно поэтому, а может быть просто по привычке, я считаю Мишу другом. Итак, что еще? При общении с ним у меня постоянно возникало ощущение некой наигранности. Я так думаю, что Миша слишком долго пытался соответствовать некому образу и, в результате, образ этот стал неотъемлемой частью самого Миши. Разбираться, что скрывается там, в глубинах, у меня нет и никогда не было никакого желания. Могу сказать, что Миша был одним из тех людей, которые умеют радоваться мелочам: падению велосипедиста на асфальтовую дорожку, кошке, умильно греющейся на солнце, бабуське, несущей гигантский и очевидно тяжелый рюкзак… Он любил футбол, не любил бокс и восхищался Ганди. В принципе, как мне порой казалось, он умел расположить к себе людей, и разговор с ним был для меня если не интересным, то уж точно занимательным. Знали мы друг-друга очень давно, но встречались нечасто. Порой он звонил, а я не хотел и потому не снимал трубку, иногда звонил я и так же в свою очередь слушал гудки: очевидно, не брал трубку он. Но сегодня, в пять часов, в кофейне «К» мы договорились встретиться. Не то чтобы договор этот был для нас чем-то нерушимым, совсем нет… Просто так получалось, что, уже договорившись, мы редко нашу встречу отменяли. Не отменили и на этот раз. До кофейне «К» мне надо было ехать на автобусе минут десять. Мише чуть дольше. Это было тотемное, если можно так сказать, место, которое существовало вот уже восемь лет. В какой-то момент название её сменилось, и она стала Кофейным Домом, но мы её называли Бывшая Кофейня «К». Разумеется, слово «бывшая» вскоре стало исчезать и, когда «Кофейному Дому» исполнился примерно год, исчезло совсем. Этим прекрасным утром, перед тем как позвонить мне, Миша спал. В церковь он не ходил, праздников церковных, разумеется, не соблюдал, но все же атеистом не был. То есть в бога-то он, наверное, верил, но предпочитал о нем не думать. Четыре часа дня. Миша вышел из дома и, закурив, неспешно пошел к
