стена. Такое впечатление, что сам воздух мешает мне пройти. Вдруг мне кажется, что вот-вот я наткнусь на какой-нибудь забор или врежусь в стену. Рефлекторно веки поднимаются, и я вижу впереди дорогу, покрытую асфальтом, и ничего больше. Я снова закрываю глаза… Мой личный рекорд – сорок четыре шага. Рекорд этот закончился в железном штыре, который торчал из земли. Думаю побить этот результат я не скоро захочу… И вот я иду. Людей на моем пути почти не встречается, и все вокруг, сам мир кажется каким-то двудонным… Раньше, когда я гулял по этому городу меня часто посещало ощущение, что помимо всего того, что я вижу и всего того, что я могу увидеть, где-то под землей, или под темной гладью очередной реки, или просто за поворотом прячется другой мир… Нет, не какие-нибудь зверушки и сказочные создания, а мир, в котором нет ничего живого, ничего человеческого, но который сам по себе жив. Что-то, что никогда не меняется и при этом существует… В такие моменты я чувствовал, что город этот живет не счастьем своих людей и не для людей вообще. Это люди хотят быть тут, приезжают сюда или рождаются здесь, хотят прикоснуться к чему-то небывалому… А он не справедлив и не добр. Ему вообще не свойственны никакие человеческие качества. Что ему свойственно, как описать то, что время от времени проглядывает сквозь темное небо или мрачную воду, которая кажется такой же гранитной, как и набережная?.. Я не знаю. Тем более, что последнее время мне все чаще кажется, что под ногами моими канализация, а под поверхностью воды железные банки из-под Pepsi… Проходят пять, десять, двадцать минут и я уже поднимаюсь на лифте, достаю из кармана ключ от входной двери, открываю её, вхожу в квартиру… Кошка не бежит меня встречать, видимо она уже отчаялась получить свой ужин, вылизала всю шерсть, которая на ней была и свернулась где-то клубочком. Я снимаю куртку и иду доедать кулич. Вхожу на кухню. По привычке закрываю за собой дверь ведущую в коридор и, налив в стакан воды, сажусь за стол… Становится душно. Вопреки обычному своему существованию, я открываю окно. Кулич сухой, вода совсем не холодная… Хочется как-то взбодриться. Хочется некого чистого вкуса, чего-нибудь абсолютно соленого или горького или даже сладкого… Кухня становится слишком тесной, и я иду в комнату. Я открыл дверь на балкон. Странно всё… Уже ночь, вчера я мало спал, лег поздно, проснулся рано, потом ещё Миша со своей новостью. А ведь умер он, ничего не поделаешь… Весь вечер мысль эта не приходила мне
