Старостнаха к Гитлеру обратились, с просьбой ввести в рейхе трёхдневный траур, Ева Браун и чета Геббельсов, на что фюрер разразился своими обычными криками и послал их на ***. Успокоившись затем, Гитлер предложил записать, что Доминик "поразил одиннадцать русских самолётов" в последнем бою, наградить его посмертно Рыцарским крестом с бриллиантами, дал указание объявить об этом Геббельсу по радио и напечатать некролог Старостнаха в партийной газете "Фёлькишер Беобахтер", но траур не разрешил; "Если, по каждому мудаку будем объявлять, то *** знает, что будет?!". Ещё фюрер приказал, в ближайшей еженедельной радиопередаче "женские арийские истории с Магдой Геббельс" передать интервью со скорбящей вдовой Катариной Старостнах. Поэтому, услышав в наушниках "Ахтунг, ахтунг, в воздухе Резинкин!", разрисованный драконами мессершмитт Ватманна бросился наутёк, рядом с ним со всех сторон, в одном направлении на аэродром родной, неслись и неслись размалёванные разными чудищами "мессеры" знаменитой авиаэскадры. Курт подумал, а может, от греха подальше, перевестись к "лаптёжникам" в бомбардировочную пикирующую авиацию, ведь, летавший на Юнкерсе-87, его приятель Ганс Попель уже целую танковую армию русских "победил". Но нет, и у них лафа кончилась тоже, написал ему тот, недавно там появился, и всех до ужаса зашугал, страшный русский лётчик майор Краснодуб.
