В этот дождливый день, впрочем, как и в любой другой, он стоял в утренней пробке. Улицы города, казалось, уже не вынесут такого количества машин, непрерывно гудящих и чихающих ядовитыми парами. Это обычно… Но сегодня он не слышал ни гудков, ни ругани – только стук…нет…сердце его мёртво и уже давно не бьётся – стук капель…дождь… Он боялся поднять взгляд, он боялся дождливого неба, он видел в нём серые глаза, которые навсегда остыли, которые он навсегда остудил… Всё было уже очень давно, но это серое тоскливое небо каждый раз возвращало его к тому дню. Нет, тогда он ещё не был богат. Не знал города и его законов. Тогда он был частью совершенно обычного городка, где жизнь идёт размеренно, где время бежит медленно, где навсегда осталось…многое осталось там… Он совершенно не помнит, почему ему в голову пришла идея о необходимом переезде. Он никак не может понять, что побудило его разорвать те трогательные отношения с ещё совсем юным ангелом… В тот февральский день шёл снег, что было довольно необычным для этого периода зимы. Крупные хлопья, казалось, были подвешены в воздух, и, падая, не касались земли, а вновь возносились к небу…Она в свете единственного ещё непотухшего фонаря, казалась совершенно неземным созданием… «Я улетаю, я не вернусь!»: сорвалось с его рук. Я…улетаю…я…не вернусь…Она подняла глаза к небу, снег таял на её ресницах и водой стекал по щекам. Нет…это были не слёзы, это – всего лишь вода…талая вода, что навеки погасила огонь в её глазах. Безнадежный, отрешённый, стылый взгляд. Всю дорогу они прошли в полной тишине. Так тихо, что слышно, как умирают снежинки на асфальте, они уже не смогут никогда взлететь…как и она…У подъезда посмотрела на него в последний раз, в последний раз он увидел своё отражение в её глазах. В последний раз вспыхнул в них огонёк, но тут же потух…Дым – душа огня затянул зеркала и тот, что в них отразился, навеки стал пленником зазеркалья… И тогда ему захотелось схватить её руку, обнять, соврать, что обязательно приедет, позвать её с собой наконец, но он этого не сделал…Трудно сказать, испугался ли, или просто разлюбил, но в тех тлеющих глазах навсегда осталась его душа… Теперь он стал резким, мелочным, циничным, в общем, совершенно невыносимым… Но всё равно, где-то в глубине его, ещё осталось…Тот вечер, снег, девушка, освещённая тусклым светом фонаря, окружённая стаей белых бабочек, что неуклонно стремились к своей неминуемой гибели. Этот образ запечатлелся в его сознании, как
