* * * * – Челом бить перед царем не обязательно, – вводил Иван Царевич Антона в курс дела. – Но за ручку здороваться тоже не рвись. Батька мой, хоть и наивный, да может и наказать за такую наглость. Но не бойся, просто так пилюлей не получишь. Если кого и казнит, то за дело. Гы-гы, шучу, расслабься. Кстати, он малость того… странноватый. Вообщем, не обращай внимания, сейчас поймешь. Они вошли в царские палаты, и стража тут же закрыла за ними двери. – Отец, – крикнул с порога Иван, подмигнув Антону, – принимай гостя из краев далеких, во многих верстах отседова лежащих! Гостюшка наш – человек смышленый, немалым умом обладающий, да в науках разных сведущий. – Да поди уж знаком я с ним, – ответил невысокий крепенький мужичок с коротенькой бородкой и седыми волосами, сидящий на троне. – Он дивом каким-то неведомым у меня в палате оказался, аки из воздуха возник. Эй, чужеземец, величать-то тебя как? – Антон, – ответил парень, вежливо поклонившись. – Ну а я – царь, стало быть, Дадон Наивный, люд простой прозвал так. – Приятно познакомиться. – Куда уж приятней, – царь придурковато хихикнул. – Небось, Иван со Степаном-то все ребра попереломали? Эх, защитнички окаянные, чуть что – сразу демон им везде мерещится. Ну да ладно, чай до свадьбы-то заживет. А не заживет – на каторгу сошлем! После этих слов царь вновь придурковато хихикнул. Антон начал понимать, что имел в виду Иван Царевич, когда говорил «малость того». – Что ж, гостюшка, проходи, садись да рассказывай-то, чьих будешь, из каких краев, да как умудрился в царских покоях возникнуть ни с того ни с сего. Антон нерешительно глянул на указанное ему кресло, находящееся напротив царского, затем на Ивана. Тот почти незаметно кивнул ему, и парень уселся, куда велел царь-батюшка. – Ну, чего молчишь, будто рыба, поди дурни мои тебе язык оторвали? – Никак нет, царь-батюшка, – начал Антон. – Язык мой на месте, голова на плечах и мозги тоже не отбили. А молчу я, потому как не знаю с чего начать. – Так с начала начни, того гляди, легче будет речь свою просветленную говорить, – хихикнув снова, Дадон резко изменил свое веселое выражение лица на серьезную, даже немного грозную мину, отчего это самое лицо выглядело еще глупее, чем прежде. – Ммм… Вообщем, началось все с зеркала. – С зеркала? – удивился царь. – Да, с зеркала. Подошел я, значит, утром, к этому самому зеркалу, начал в него смотреть и тут вдруг вижу: отраженье мое кренделя начинает выписывать –
