- Ну же!!! - Прошептал я не открывая глаз. Клинок холодил шею, одновременно вызывая неприятное жжение. Серебряное острие, прижатое к пульсирующей вене, едва дрожало, то и дело угрожая распороть бледную кожу. - Ты же знаешь, что мне это не так просто сделать, - сипло произнесла Руфь. В полутьме пыльного коридора старой заброшенной школы, её яркие серебристые глаза отражались цветом кинжала приставленого к моему горлу. Из разбитой губы стекала темная бурая кровь, запах которой приятно раздражал и сводил с ума. Сдерживаться удавалось с трудом. Любое неровное движение и металл окажется во мне. - Чего ж ты ждешь? - Спросил я, возбужденно вдыхая наполненый ароматом крови воздух. - Если бы я знала... - произнесла она, пряча изредка промелькающие слезы. - Сделай это сестренка! И всё наконец закончится. Она вздрогнула при упоминании о нашем родстве, но тут же взяла себя в руки и напряженно нахмурилась. Руфь уже несколько лет вела на меня охоту, следуя буквально по пятам. Но каждый раз, когда она подбиралась настолько близко, чтобы вот-вот поймать меня, натыкалась лишь на остывшие трупы. И вот кажется я в чем-то ошибся. На месте предпологаемой жертвы оказалась замаскированная Руфь. Несколько секунд неравного боя с Истребительницей и теперь я стою в шаге от смерти. - Полиция Нью-Йорка! Оружие на землю! - Раздался веселый девичий крик. У окна, расправив огромные пепельно-серые крылья стояла Хогла, зловеще обнажив длинные белоснежные клыки. Руфь на мгновение оглянулась, и этого мне хватило, чтобы выбить клинок и впиться в рассеченую губу сестры. Как только кровь оказалась на языке, тело Руфь медленно осело в моих руках, одурманившись пьянящей связью вампира и жертвы. Возбуждение затуманило разум, принося сладкую истому и волнующее блаженство. Одновременно с этим во мне бушевало яростное чувство осознания неправильности ситуации. Нельзя! Всё, что происходит сейчас запретно и противно! Даже вампиры не опускаются до подобного. Однако жажда заставляла безудержно выпивать её кровь. Всё это мешалось во мне, порождая незнакомые безумные эмоции. Я пил, впиваясь поцелуем в её губы, и ломал пальцы, сжимая от ярости кулаки. Эта бешеная пляска желания и запрета сводила с ума быстрее, чем возбуждение при запахе крови. Она посмотрела на меня и в её глазах отразились страх, ненависть и желание. Жертвы всегда испытывают желание. Это было последней каплей. Сколько времени продолжалось мое помутнение я не
