дочерью Главного загонщика. «В тот вечер у водопоя мне захотелось обернуться. У водопоя я плакала ночами без Луны. Становилось легче. На время. На короткое время, приносящее спокойствие и поглощенное в заботах о маленьких сестрицах. До самой темноты, в которую я уходила, чтобы лечить слезами свою израненную душу изменой любимого. Он рассмеялся по возращению. Он сказал, чтобы я подошла к нему после Совета охоты. Он сказал, что сплетни были всегда. Но он вернулся холодным!, сам не зная и не чувствуя этого». «Кто-то думал, что я не вижу блеск его глаз, продолжая смотреть на меня, обернувшуюся. Кто-то думал, что умело скрывался в ещё не облетевших зарослях. Кто-то, кого можно было узнать именно по глазам». «Этот взгляд приснился мне под утро. Я и раньше замечала его. Я даже знала кому он принадлежит, но не могла вспомнить. В том первом сне был только взгляд, который я не встретила на утро ни в одной из морд». Незадолго до сборов Гордый ушёл. Предупредил Вожака, что отправляется осмотреть тропы и пропал. Последний день перед Советом охоты проходил в стае весело - первачки-волчата показывали ловкость и увёртливость, волчицы всех мастей радостно подвывали, а матеря сыновей, впервые уходящих за едой, гордо скалили клыки. Хитрый был беспечен и окружённый друзьями зло подшучивал над неудачными прыжками и приёмами молодняка. День пролетел и на закате старейшины и ветераны огласили имена приглашённых к Вожаку. Оставалось немного времени, когда все соберутся обсудить План нападения, а Гордого всё не было. Он возник из сумерек и уединился с Вожаком. Их разговор был недолог. По возращению обоих Совет охоты начался. «Я нашла Гордого в его логове. Он спал, положив свою голову на вытянутые передние лапы. Я осторожно приблизилась и легла, ожидая его пробуждения, рассматривая его, в ожидании увидеть его глаза. Открытыми. Потому что из всей стаи он остался один, чей взгляд я не увидела за эту неделю. Дни, которые прошли в поиске и снах, в которых ко мне, из высоких кустов, на берег реки выходил Гордый. Дни, которые прошли в ожидании ночи, чтобы его рык прошептал мне и шерсть его коснулась меня». «Из-под медленно открывшихся век, словно почувствовав, в меня вонзились помутневшие иглы. Он смотрел сквозь меня. Я подошла и легла рядом, прижавшись к его горячему дрожащему боку». «За эти ночи я привыкла к его молчанию. И всегда знала о чём он молчит, мой Коханый». Все быстро согласились с докладом Главного загонщика и в ожидании принятия Плана
