ррр-разговор с моей матерью». «С ним было приятно. И спокойно. В нём чувствовалась будущая сила вершителя судьбы стаи, но энергия его была молода и наши встречи стали взрослее. Я принимала от него не только подарки. В одну из осенних ночей без Луны я приняла и его естество». «В осенний Совет охоты мы не успели. Он был занят в загонах для другой стаи за рекой. Я тосковала и ждала его возращения в срок, но он не успел. Мать-волчица, видя мои терзания, целыми днями занимала меня с сестрицами нежными счастливыми любовными рассказами из жизни стаи, пытаясь снять напряжение ожидания, но удавалось ей это плохо - я страдала! Я не могла даже закрыть свои глаза, мучаясь бессонницей и терзаниями ревности к чужачкам из той стаи, вспоминая его клятвы верности и не веря им». «У волчьих глаз волчьи пасти. Слава о его победах пришла впереди него. А из женских пастей звучали слова о победах над дочерьми загонщиков. И звучало его новое имя - Хитрый». Гордый никогда не участвовал в разговорах. Иногда он приближался при рассказах одного из старейших, но, дослушав стоя, скрывался без шороха. Где он спал, никто не знал. Два раза его видели у своего лежбища. Но ни один волк не станет жить в месте, где убили всю его семью: жену и детей. Эту историю произносили только женщины, когда все мужчины уходили за едой, а молодняк резвился слишком далеко. Да, в последний день одного из загонов, он вернулся в пустое, залитое кровью своё логово. Он не стал одиноким мстителем, не стал уходить из стаи, но стал одиноким среди живых. С ним разговаривал предыдущий Вожак и Гордый остался. Хотя обычно, волк-одиночка начинал мстить убийцам. Но в тот раз в стае было много волчат, не могущих быстро покинуть места охоты людей на грозного мстителя. И Вожак уговорил! Тот разговор знал теперь только Гордый. Всем же было понятно, что были дадены какие-то страшные клятвы, потому что после смерти Вожака Гордый продолжал жить в стае… Та Осень не была непохожей на другие для него. Но появилась тревога, что Гордый не мог понять: накатывала неожиданно потребность в общении, он стал просыпаться от своих разговоров во сне и он стал ходить на поляну молодняка вечерами. Пытаясь разобраться в себе, он испугался. Гордый стал ходить на собрания ветеранов. Гордый стал Взращивателем волчат. Гордый обучал и тренировался сам, в безумном порыве страха признания самому себе, что полюбил. Только его сны говорили ему об этом, только его сны пробуждали его: в снах, он сидел рядом с
