выронила ручку из руки и случайно все бумаги… Посмотрела вверх и заметила отца Лютера. -Тебе нравится вот так вот неожиданно пугать девушек? – уже веселее ответила она из-под стола. -Это уже как профессия для меня, Мерлин, - рассмеялся он в ответ. По крайней мере, он был нематериален, он всего лишь дух, очень болтливый и заботливый дух. -Важное что-то? -Почти. Соцопрос так сказать… Что с тобой происходит? Ты какая-то… -Какая? -Мрачная. Что-то случилось? -Да нечего, - она нервно улыбнулась, бумаги снова полетели на пол, - Совсем нечего!.. – залезла под стол и начала их нервно собирать. – Просто мой отец враг народов и галактик, я дочь врага! Все прекрасно! – бросила стопу бумаг на стол, вылезла, села на стул, - Жизнь прекрасна! -Мерлин, но ведь не значит, что если твой отец Арей, то ты такая же. У тебя очень милая и добрая душа… -Не говори мне о душе, ладно? И так болит… Оставь меня, я сейчас действительно не в настроении обсуждать мою душу.. -Извини, родная, - он виновато улыбнулся, - Я позже зайду. Но как только ушел Люцифер, тихо постучавшись, вошла Мари. -Привет, что делаешь? Мерлин улыбнулась: -Работаю. Как там дела снаружи? Мой подвал стал популярен. -Да ладно тебе, - Мари села рядом. – Я смотрю, Лютер тебя вообще работой загрузил… -Да. Это он умеет. Ладно, хоть не кусается. Это он тоже умеет. -Он вчера Джорджу уши надрал, - она задумчиво улыбнулась, - Ты знаешь, он такой милый, когда бегает… Правда, когда догнал, это было ужасно. -Вы милая парочка, - уже серьезно улыбаясь, говорила Мерлин, не отрывая глаз от своих бумаг. -Да ну, мы не пара, - смущенно отвечала Мари, - Он ведь мой начальник. -Ну и что, - ухмылка не сползала с её лица, скрывая ревность. – Нет правил, запрещающих неуставные отношения в корпорации. -А ты думаешь, что-то получится с ним? -Почему бы и нет? – Мерлин мило улыбнулась, положила бумаги в стол и закрыла на ключ, посмотрела ей в глаза, - Пошли спать, подруга. . Забавно было видеть, как Джордж придирался к Лютеру, как игра, злая и коварная. Дерзость в нем его бесила. И эта беготня по корпорации. Это было весело. Но не для Лютера. Уставший и злой он возвращался в свой кабинет и падал в кресло, часами дремая, пока Мари или Мерлин не придут с отсчетами или не зазвенит тревога. Хотя чаще его покой нарушал отец, который как всегда не вовремя приходил. Но всё чаще он с непониманием замечал, что он очень рад, когда приходит
