Основано на Еванг. Луки 15:1-10. Раввины выражали свое неудовольствие, когда "мытари и грешники" собирались около Христа. "Он принимает грешников", говорили они, "и ест с ними". Этим обвинением они желали вселить в народе мысль, что Христос любит иметь общение с греховными и низкими людьми, и что Он нечувствителен к их нечестию. Раввины были разочарованы в Иисусе. Почему Тот, Кто обнаруживал такой возвышенный характер, не соединился с ними и не следовал их методу учения? Почему Он ведет Себя так скромно, работая среди всех классов людей? Если бы Он был истинным пророком, говорили они, Он соглашался бы с ними и относился бы к мытарям и грешникам с безразличием, которого они заслуживали. Этих стражей общества злило то, что Тот, с Кем они постоянно боролись, но Чья чистая жизнь внушала уважение и осуждала их, принимал с таким видимым сочувствием общественных изгнанников. Они не одобряли Его методов. Они считали себя образованными, совершенными и чрезвычайно религиозными, но пример Христа обличал их гордость. Их злило также и то, что те, кто показывали только пренебрежение к раввинам и кого никогда не было видно в синагогах, стекались к Иисусу и прислушивались с восторгом к Его словам. Книжники и фарисеи чувствовали только осуждение себе в Его чистом присутствии; как же тогда это могло быть, что мытарей и грешников влекло к Иисусу? Они не знали, что объяснение этому находилось в самых словах, которыми они выражали свое презрительное обвинение: "Он принимает грешников". Души, приходившие к Иисусу, чувствовали в Его присутствии, что даже для них было возможно избегнуть рва греха. Фарисеи имели для них только одно презрение и осуждение, но Христос встречал их как детей Божиих, удалившихся от Отцовского дома, но не забытых сердцем Отца. И самое их несчастие и грех сделали их только еще больше предметами Его сочувствия. Чем дальше они удалялись от Него, тем горячее была Его любовь и тем больше жертва ради его спасения. Все это учителя Израиля могли узнать из священных свитков, хранителями и истолкователями которых они горделиво считали себя. Разве Давид не написал, - Давид, впавший в смертный грех, - "Я заблудился, как овца потерянная: взыщи раба Твоего". Разве Михей не открыл любовь Божию к грешнику, говоря: "Кто Бог, как Ты, прощающий беззаконие и не вменяющий преступления остатку наследия Твоего? не вечно гневается Он, потому что любит миловать". Христос на этот раз не
