языка" Бродский отождествлял с "музой", с чем я не вполне согласен. Не касаясь фундаментальных основ мироздания, надо сказать, что для поэта-материалиста отождествление "музы" с посланцем Языка (как глобальной системы) вполне уместно.
Ещё один критерий — это восприятие поэзии как "ОТРАЖЕНИЯ ИСТИННОГО МИРА в нашем иллюзорном мире".
"Всякое подлинное искусство символично — оно есть мост между двумя мирами, оно ознаменовывает более глубокую действительность, которая и есть подлинная реальность. Эта реальная действительность может быть художественно выражена лишь в символах, она не может быть непосредственно реально явлена в искусстве. Искусство никогда не отражает эмпирической действительности, оно всегда проникает в иной мир, но этот иной мир доступен искусству лишь в символическом отображении". (Н. Бердяев "Миросозерцание Достоевского").
"Ничто иное как поэзия без усилия приводит в движение небо и землю". (Ки—но Цураюки).
Отголоски такого понимания встречаются у многих поэтов:
Я скажу это начерно, шёпотом, Потому что еще не пора: Достигается потом и опытом Безотчётного неба игра.
И под временным небом чистилища Забываем мы часто о том, Что счастливое небохранилище — Раздвижной и прижизненный дом. (О. Мандельштам). Можно согласиться с утверждением Ю. Лотмана, что "...случаи, когда поэзия, с одной точки зрения, представляется "хорошей", а с другой — "плохой", настолько многочисленны, что их следует считать не исключением, а правилом". Но всё равно, несмотря на всю многоголосицу вкусов, отличие поэзии от не-поэзии есть. И отличия эти по искусственным признакам провести невозможно. Поэзию пытались загнать в жёсткие формы — она разрывала их. Пытались заставить говорить о "вечных" темах (Любви, Боге, Смысле Бытия), а она о повседневном, сиюминутном и "мелком" могла сказать так, что в этом "мелком" чувствовалось куда больше вечного, чем в многотомных мудрствованиях философов. Поэзию заставляли служить — служить просвещению, народу, революции — а она всякий раз доказывала, что ей нужно служить (если ты настоящий ПОЭТ) — ей одной — а она служить никогда никому не будет. "Пока не требует поэта К священной жертве Аполлон, В заботах суУетного света Он малодушно
