Когда Павла призвали к Нерону на суд, он понимал, что смертный приговор неизбежен. Серьезность вменяемого ему преступления и господствовавшее повсюду враждебное отношение к христианам не оставляли никакой надежды на благополучный исход. У греков и римлян обвиняемому разрешалось нанимать защитника, который представлял бы в суде его интересы. Силой аргументов, бесстрастным красноречием, а иногда и слезными мольбами такой защитник часто добивался оправдания узника или, по крайней мере, смягчения приговора. Но никто не рискнул быть советником или защитником Павла; рядом с ним не было никого, кто мог бы вести протокол, записывать выдвигаемые против него обвинения и доводы, приводимые им в свое оправдание. Ни один христианин Рима не встал рядом с ним в этот час испытания. Единственное достоверное описание этих событий дано самим Павлом во Втором послании к Тимофею. «При первом моем ответе, — писал апостол, — никого не было со мною, но все меня оставили. Да не вменится им! Господь же предстал мне и укрепил меня, дабы чрез меня утвердилось благовестие, и услышали все язычники; и я избавился из львиных челюстей» (2 Тимофею 4:16, 17). Павел перед Нероном — какой разительный контраст! Надменный монарх, перед которым человек Божий должен был держать ответ за свою веру, достиг вершины земной власти, силы и богатства и в то же время — глубин нравственного падения. Никто не мог усомниться в его власти и могуществе, никто не мог противиться его воле. Цари сложили свои венцы к его ногам. Могущественные армии начинали сражение по его приказу, и знамена, развевавшиеся над его кораблями, предвещали победу. Его статуи стояли во дворцах правосудия, и указы сенаторов, равно как и решения судей, были всего лишь отзвуком его воли. Перед ним покорно склонялись миллионы людей. Имя Нерона заставляло трепетать весь мир. Вызвать его неудовольствие означало потерять имущество, свободу и жизнь; его хмурого взгляда следовало опасаться больше, чем чумы. Перед Нероном стоял престарелый узник, не имевший ни денег, ни друзей, ни советников. На лице императора отражались низменные страсти, бушевавшие в его сердце, — лицо обвиняемого несло на себе отпечаток мира Божьего, царившего в его сердце. Павел проводил жизнь в бедности, самоотречении и страдании. Невзирая на постоянный поток клеветы, поношений и злословия, которым враги пытались запугать его, он бесстрашно держал знамя креста. Подобно своему Господу, он был бездомным скитальцем и, подобно Ему, жил для блага
