Евангелие всегда пользовалось наибольшим успехом среди простолюдинов. «Не много из вас мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных» (1 Коринфянам 1:26). Трудно было надеяться на то, что Павел — бедный, всеми оставленный узник, сможет привлечь внимание богатых и знатных граждан Римской империи. Порок представал перед ними во всем своем обольстительном блеске, и они были его добровольными рабами. Напротив, многие жертвы тирании, изможденные непосильным трудом, и даже многие рабы с радостью внимали словам Павла и обретали в христианской вере надежду и мир, которые ободряли их в жизненных трудностях. Но, несмотря на то, что вначале апостол трудился среди бедняков и простолюдинов, влияние его служения усиливалось и достигло даже императорского дворца. В то время Рим был столицей мира. Высокомерные кесари издавали законы чуть ли не для всех народов, живших на земле. Царь и придворные либо ничего не знали о смиренном Назарянине, либо относились к Нему с ненавистью и презрением. И все же менее чем за два года Евангелие проложило путь из скромного дома узника в царские палаты. Павел находился в узах как злодей, но “для Слова Божия нет уз” (2 Тимофею 2:9). В прежние годы апостол всенародно с неистощимой силой проповедовал веру во Христа, подтверждая Божественный характер своей вести многими знамениями и чудесами. Благородство и твердость духа возвышали его над мудрецами Греции; своими познаниями и красноречием он заставил их умолкнуть. С непоколебимым мужеством он стоял перед царями и правителями и свидетельствовал о праведности, воздержании и грядущем суде, так что надменные правители трепетали, как будто и в самом деле видели ужасы дня Божьего. Теперь же, прикованный к своему жилищу, апостол не имел таких возможностей и проповедовал истину лишь тем, кто приходил к нему. Он не получил, подобно Моисею и Аарону, Божьего повеления идти во дворец развратного царя и во имя великого Я Есмь обличать его жестокость и тиранию. Однако именно в то время, когда главный защитник евангельской вести был лишен возможности проповедовать всенародно, оно одержало великую победу: к Церкви присоединились люди из дома самого кесаря. Нигде не царил столь чуждый христианству дух, как при римском дворе. Казалось, Нерон изгнал из своей души последние проявления Божественных и даже чисто человеческих качеств и стал воплощением сатаны. Его слуги и придворные в целом были такими же, как он, — жестокими, подлыми и развращенными. И повсему
