Иисуса открывались им с пугающей отчетливостью. Они вспомнили случай в храме, когда Иисус, будучи еще двенадцатилетним отроком, стоял перед учеными законниками и задавал им удивительные вопросы. Недавнее чудо свидетельствовало: Иисус — не кто иной, как Сын Божий. В их сознании ветхозаветные пророчества о Христе представали в истинном значении. Озадаченные и обеспокоенные, старейшины задавались вопросом: “Что нам делать?” Совет разделился. Под влиянием Святого Духа священники и старейшины не могли избавиться от охватившего их чувства, что они борются против Бога. Когда совет окончательно зашел в тупик, встал первосвященник Каиафа. Каиафа был гордым и жестоким человеком, властным и нетерпимым. Он был сродни саддукеям, которые прикрывали показной праведностью гордыню, самоуверенность, безрассудство, честолюбие и жестокость. Каиафа, изучавший пророчества, хотя и был далек от понимания их подлинного смысла, заговорил самоуверенно и властно: “Вы ничего не знаете, и не подумаете, что лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб”. Даже если Иисус невиновен, настаивал первосвященник, от Него нужно избавиться. Он причиняет нам много хлопот, привлекает к Себе народ и ослабляет власть старейшин. И ведь речь идет всего лишь об одном Человеке. Так пусть лучше Он умрет, чем ослабеет власть старейшин. Если народ потеряет доверие к своим вождям, то национальной власти придет конец. Каиафа утверждал, что после чуда с Лазарем последователи Иисуса непременно поднимут восстание, и тогда придут римляне, говорил он, закроют храм, упразднят наши законы, и как нация мы погибнем. Так чего же стоит жизнь этого Галилеянина по сравнению с жизнью всего народа? Если Он — преграда на пути благополучия Израиля, разве это не богоугодное дело — устранить Его? “Лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб”. Заявляя, что лучше одному человеку умереть за народ, Каиафа продемонстрировал некоторые свои знания пророчеств, хотя и очень ограниченные. Но Иоанн, рассказывая об этом событии, упоминает то же пророчество, чтобы показать емкость и глубину его значения. Иоанн говорит: “И не только за народ, но чтобы и рассеянных чад Божиих собрать воедино”. Надменный Каиафа, сам того не понимая, признал миссию Спасителя! В устах Каиафы эта драгоценнейшая истина превратилась в ложь. Первосвященник основывался на принципе, заимствованном из язычества. Присущее язычникам смутное сознание того, что один человек должен
