явно становится массивными кандалами. И люди, скованные ею, идут вперед, задыхаясь от чувства внутренней несвободы. Отсюда — безволие и вездесущий страх. Ну а также безвозвратная утрата всякой личной инициативы. Ну а еще и самое уж до чего неизбежное постепенное обеднение всего человеческого характера. Правда все вышесказанное еще никак не указывает на то, что общество совсем не следует вовсе никак нисколько воспитывать. Вот пусть именно этим и занимается массовое искусство ему в этом и карты в руки. То есть да, время от времени необходимо пытаться хоть как-то же приподнять сознание общества над всею той так и засасывающей трясиной повседневной инерции. И это — суровый, но вполне естественный долг всякого подлинно мыслящего человека. Так развивается цивилизация: шаг за шагом, усилием мысли, внутренним ростом. Человечество оно ведь ныне уже явно переросло пеленки своего до чего только долгого в широком историческом плане детства. Но нечто подобное вовсе никак не значит, что ту самую серую массу и впрямь вот следует считай так насильно тянуть к свету. Сколь еще многое она должна постичь именно сама. И сколь еще многое ей следует объяснять — на до конца понятном ей языке, в тех самых действительно доступных ей образах. И прежде всего следует же понять всю абсолютную тщетность сладкой мечты об удивительно мгновенном и окончательном преображении всего этого мира. Да только как это еще вот можно будет сделать, когда народ и интеллигенция явно же существуют в полностью разных плоскостях сознания. И именно потому взаимопонимание между ними почти везде достигается с самым огромным трудом — если вообще еще хоть как-либо только действительно достигается. 113 Однако далеко в не везде в этом мире те, кому действительно доступна культура — причем совсем не в ее сколь еще примитивно-массовом, а в том самом доподлинно глубоком выражении, действительно склонны считать себя считай еще изначально ею избранными и потому во всем до чего духовно же возвышенными. Однако там, где подобное самоощущение все-таки явно возникает, интеллектуалы и впрямь начинают смотреть на окружающих откровенно же свысока — словно на существ низшего порядка. И если в чьих-то глазах «серая масса» будто бы явно вот всецело заслуживает подобного презрения, то дело тут вовсе не только в самом мелкотравчатом мещанстве, приучающем обывателя умиляться пустякам и сколь так незначительным же страстям. То есть именно
