вот явно опаснее, чрезмерно отрывается от реальной жизни и уходит в самую беспредельную мечтательность, — нередко подменяет живые человеческие чувства абстрактной, всеобъемлющей идеей. Такая идея, претендуя на универсальность, постепенно вытесняет все частное, конкретное, непосредственное — все то, что кажется мелким и незначительным, но из чего уж собственно и состоит всякая подлинная ткань человеческого существования. В подобной системе координат живой человек легко превращается в средство — всего лишь инструмент продвижения общества к той самой кем-либо заранее заданной цели. Массовое самовозвышение социальных групп — особенно тех, кому внушено ощущение исторической миссии, — неизбежно рождает нравственную глухоту. Общее благо становится знаменем демагогии и объектом поклонения, а повседневная жизнь — не более чем фоном, не заслуживающим никакого вот должного внимания. Многолетняя лживая пропаганда, непрерывно формирующая утилитарное сознание, приводит к тому, что материальные потребности начинают восприниматься как единственная вполне до конца реальная потребность. Культура, нравственность, духовная преемственность объявляются второстепенными или вовсе совсем отныне излишними. А это прямой путь к разрушению того, что можно назвать праведной общественной жизнью, то есть должному существованию вполне же основанному именно вот на внутреннем чувстве меры, ответственности и взаимного уважения. Однако тревожнее всего другое. Человек, внешне ставший цивилизованным, внутренне остается существом никак еще вовсе незавершенным. До подлинной зрелости человечеству, возможно, еще предстоят до чего только долгие и тяжелые столетия самого постепенного и поэтапного взросления. И на лестнице восхождения слишком уж много крутых ступеней, на которых современный человек неизменно вот сильно спотыкается. Причем угроза всеобщей погибели может явиться никак еще не обязательно в форме открытой войны. Она способна возникнуть и из-за других достижений величавого и крайне кичливого разума, а именно из преждевременных, недостаточно так до конца осмысленных открытий. Ну а в особенности как раз и из их до чего еще совсем безоглядного применения. Человечество ныне научилось высвобождать энергию атома. Научилось перестраивать молекулы, словно тасуя при этом колоду карт. Все глубже вмешивается в самые фундаментальные механизмы природы — не всегда при этом понимая последствия собственных действий. Мировая политика
