вычищать. Но делать это следует очень даже весьма аккуратно и вдумчиво, медленно, но верно отделяя зерна будущего от плевел прошлого. Потому что кровавое «очищение» — вовсе не путь к свету, а самый так настоящий бал сатаны. И такой бал может длиться не одну ночь, а целые же долгие столетия. Кто-то, впрочем, искренне верит, будто старое зло можно разом вымести цепкой метлой политического террора. Да только на деле этим «пролетарским инструментом труда» выметается прежде всего сама как она есть общественная справедливость. Ну а хоть сколько-то стояще нечистоты общества вымываются не диким страхом, а терпеливым и участливым соприкосновением со всеми его темными углами — безо всякой боязни испачкаться в липкой, застарелой грязи. И разумеется, что нечто подобное никак не относиться ко вполне законной дочери – преступности. Однако чтобы осушить само болото в котором оно заводится всякие карательные меры совершенно же попросту бесполезны. Ну а следовательно вполне законный вывод: только лишь тщательно вычистив общественную скверну и можно будет в самой отдаленной перспективе хоть как-то изжить ту до чего еще стойкую плесень прошлого, которая и поныне никак никуда не исчезла. Если же всего этого вовремя не сделать, человечество явно ожидает культурное вырождение — частичное или полное. Древняя злоба неизбежно найдет новый способ для подлого удара, воспользовавшись уже не дубиной, а новейшими достижениями науки. И тогда оживут те мрачные картины будущего, которые Герберт Уэллс некогда предначертал в своей «Машине времени». Его образы, конечно, не свободны от некоторого упрощения, но во всем этом еще никак не наступившем, лишь разве что выжидающем своего часа грядущем они до чего пугающе весьма вот реальны. И остается лишь один вопрос: каким именно окажется это будущее для всей этой нашей крайне беспечной человеческой расы? Сегодня ее подчас гнетут скука и дефицит ярких новых впечатлений. Современный человек томится в серой урбанистической повседневности, лишенной подлинных испытаний, больших целей и более чем широких и настоящих смыслов всего своего крайне блеклого существования. Его жизнь несколько обмелела, лишилась приключения — а потому он ищет тех самых острых ощущений там, где его предки прежде искали правду и здравый смысл. 6 Мы отгородились от живой материи природы бетонными стенами своих домов — и со временем нас накрыла тоска по чему-то до чего только явно уж вовсе
