залитой невинной кровью. Кровь эта лилась щедро и бесславно — руками правителей, безумно состязавшихся друг с другом в жестокости и цинизме. Серые умы в лампасах и второстепенные политики вынашивали всякие так грандиозные планы, прикрывая все это пустыми разговорами о некоем чисто абстрактном народном благе. Но хуже всего то благо, которое сколь широко объявляется именно всеобщим. Когда «светлое счастье для всех» возносится на щит, оно вполне так становится до чего еще универсальным оправданием самых диких зверств. Сколь так весьма последовательная деградация человеческих качеств почти неизбежно сопровождается до чего еще «доблестным» дроблением общества на всякие беспрестанно враждующие между собой фракции. Да и вообще тот беспрестанно лязгающий железом технический век легко превращает людей в машины с мотором в груди вместо сердца. А где-то отсюда и крайняя форма отчуждения: вчерашние друзья, расколотые политикой, до чего быстро становятся лютыми врагами, ибо всякое инакомыслие отныне объявляется сущим же преступлением. Да и вообще фанатическая вера в святую обязанность каждой личности сходу так всем уж миром приблизить эпоху всеобщего грядущего счастья вполне так делает общественную жизнь попросту считай так невыносимо бредовой. Попытка же разом создать идеальное грядущее из пустоты очень ведь скоро уничтожает или переписывает всякое прошлое. А вслед за ним — и само собой до чего вычурно изменяется и само настоящее. Но есть и другая разновидность бегства от всякой насущной реальности: ожидание чуда от черно-белого текста в твердом переплете. И это ведь именно из непосильного сплава литературных грез с казенной действительностью и возникают затем еще попытки чисто так насильственно же привить быту черты всецело вот чисто заоблачного идеала. Причем все это совершается грубо, аляповато и с самым отчетливым душком до чего отъявленного популизма. Ну а коли та самая до чего еще упрямая действительность весьма вот упорно отказывается становиться именно такой, какой ей будто бы и впрямь надлежит действительно быть, то вот значит, виновных следует еще поискать именно посреди столпов старой, будто бы считай окончательно обветшавшей жизни. А именно отсюда и берут начало всякие радикальные мировоззрения, а вместе с ними и зарождаются всякие же доблестные устремления разом снести бы все до основания, не оставив при этом и камня на камне от всего того совсем так ныне опостылевшего
