быстро бы захирела, — то куда вот попроще оказалось вовсе не давать ему увидеть свет, попросту никак не выпуская на широкий экран. По-настоящему талантливые фильмы без долгих прений клали «на полку» как раз по этому тогдашнему универсальному и сугубо цензурному принципу. И все это безмерно тягостное вмешательство серой власти СССР в великое по духу творчество проистекало из одного только вполне же прозрачного устремления: не допустить ни малейшего неподконтрольного отображения суровых реалий железного века. Нет — всякое их проявление в большом искусстве должно было следовать одной-единственной, безупречно удобной начальствующему взору схеме — приглаженной, выхолощенной наглядности, существующей лишь в сознательно извращенных формах искусно распропагандированного, вычурного бытия. 39 Пейзаж сегодня, слава Тебе, Господи, действительно во многом переменился. Однако ту самую, зияющую острой болью реальность и ныне лишь еще только усерднее залепляют ведьминым отваром сладковатой пошлости — ибо ничего более «чудодейственного» в природе вещей, увы, никак не существует. Ведь на деле бывает вполне достаточно всего лишь перевести хорошую книгу в дурном ключе — и она неизбежно начнет служить совсем иным целям, нежели чем были те, ради которых та была еще изначально задумана ее автором. Прекрасный замысел довольно так легко будет опошлить и затемнить грязным, слащаво-вульгарным перевоплощением на другом языке. К тому же массовое искусство нередко намеренно низводят до трафаретно-праздничного уровня. И делается это прежде всего ради того одного, а именно чтобы добиться искусственно облегченного восприятия реалий и без того никак нелегкой жизни. Ее сегодня сколь беспрестанно стараются подсластить, тщательно приукрасить, обернуть во всякую легко удобоваримую мишуру. И при этом забывают главное: подлинно народная песня почти всегда печальна — а вовсе не восторженно-слащава. 40 Причем почти весь духовный прогресс в этом вопросе шаг за шагом более чем неизменно следует за тем самым весьма безотказным и беспросветно низкопробным техническим развитием. И вот чего только пишет обо всем этом Иван Ефремов в романе «Лезвие бритвы»: «Создать, проявить, собрать красоту человека такую, чтоб она была реальной, живой, — это большой подвиг, тяжело. Проще дать общую форму, в ней подчеркнуть, выпятить какие-то отдельные черты, отражающие тему — ну, гнев, порыв, усилие. Скульпторы идут на намеренное
