МИНУВШЕГО. И ведь главное одной из тех наиважнейших предпосылок для этакого соблазна как раз и стал тот самый будто бы и впрямь необычайно всесильный технический прогресс. Он ведь явно притупил до чего уж многие естественные человеческие чувства, ослепив людей своим весьма многокрасочным сиянием. А потому в воздухе и запахло бодрящим “озоном” новых отчаянно светлых идей. Но если во вполне естественной природе вещей гроза означает очищение и обновление, то в человеческом обществе она чересчур вот часто оборачивается сизым дымом обманутых надежд. Слишком аморфно и вяло великое людское море, чтобы его можно было быстро преобразить одним тем еще внезапным открытием новых духовных возможностей. И ведь именно об этом очень уж веско сказали братья Стругацкие в их романе «Трудно быть богом»: «Это безнадежно, подумал он. Никаких сил не хватит, чтобы вырвать их из привычного круга забот и представлений. Можно дать им все. Можно поселить их в самых современных спектрогласовых домах и научить их ионным процедурам, и все равно по вечерам они будут собираться на кухне, резаться в карты и ржать над соседом, которого лупит жена. И не будет для них лучшего времяпровождения. В этом смысле дон Кондор прав: Рэба – чушь, мелочь в сравнении с громадой традиций, правил стадности, освященных веками, незыблемых, проверенных, доступных любому тупице из тупиц, освобождающих от необходимости думать и интересоваться». 401 Причем все это уж точно касается не одного лишь давно так ушедшего в небытие средневекового общества, но и почти всякого современного человека. В сущности, он еще не слишком так вполне поумнел: пересев с телеги на самолет, он все так же мысленно едет в том старом, дряхлом тарантасе давно минувших времен. Такова она почти всеобщая инерция человеческого мышления. Но и это еще явно никак не все. Слишком быстрое развитие затронуло и сферу духовную. А разрушать, как известно, куда полегче, чем строить. Вот почему вслед за новыми вероучениями вместо Бога на кресте оказались распяты целые и весьма невинные народы. И дело тут в принципе совершенно же ясное: тяжесть их будто бы незамедлительного освобождения от прежнего угнетения взвалили на свои плечи завзятые палачи и кровопийцы. А следовательно, ждать от подобного предприятия чего-либо доброго, конечно, никак так явно не следовало. Потому что в действительности этих людей интересовала одна лишь и только
