исключительной пользе технического и незамедлительного решения сложных вопросов бытия, начинает требовать того же от искусства, философии и самой жизни. Именно здесь круги и смыкаются: прогресс освобождает тело — и почти уж совсем незаметно подвергает дух коррозии. 33 Массам — хлеба и зрелищ. Это само собой разом вполне так понятно. Но чего же тогда будет потребно душе баловней судьбы — новых патрициев? Ответ он более чем удивительно прост. Технически изощренная цивилизация неизбежно жаждет особого стиля — такого, что будет никак недоступен простым смертным и потому станет надежной оградой между необычайно «возвышенными людьми» и сколь откровенно совсем так издали глубоко же прочувствованно презираемым ими плебсом. Кое-кому точно вот возжелалось именно стиля, явно дозволяющего интеллектуальной элите сколь еще откровенно ощущать себя некоей отдельной кастой — по праву вкуса, языка и неких уж вовсе не житейских абстракций. И, разумеется, всегда находятся те, кто с готовностью возьмутся исполнить данный социальный заказ. В философии столь откровенно уходящей от живых реалий в метафизические туманы и бесконечные рассуждения о главной «сущности всего того ныне существующего бытия». В политологии — заботливо прикормленной властью и превращающей обман доверчивого народа в культ того самого единственно правого вождя. Как ни назови его должность — суть от этого не меняется: в России царя с тем же успехом можно было бы именовать главным кучером. И именно под звездным сиянием весьма ведь обезличенно «светлого будущего» и произошло самое последовательное возрождение первобытной дикости — уже в декорациях самого новейшего века, и вправду ставшего эпохой самых изощренных открытий в области всеобщего нашего взаимоуничтожения. Имперская помпезность лишь раздувает амбиции тех, кто силен не умом, а одной лишь весьма властной привилегией. Военные и гражданские начальники начинают ощущать себя властелинами мира. А между тем коли их «деяния» и отзовутся сквозь тысячелетия, то разве что вот только самым явственным чувством стыда и страха. Наша планета весьма тонко настроена — и мы уже точно нарушили этот ее баланс, пусть чаще по глупости и жадности, чем по вполне сознательному злодейству. И лучше бы нам вовсе не доводить до того, чтобы весь этот мир стал по-настоящему пустынным. Идеология слепой силы, затачивающая когти хищных империй, выжигает человеческое в тех, кто принимает решения,
