слащаво-идеологическом употреблении, при котором здравый гуманизм начинал казаться почти бессмысленным тем, у кого двухмерная схематичность вытесняла всю ту трехмерную сложность человеческого существования. Именно такое мышление, выросшее на чрезмерном доверии к печатному слову и отвлеченной идее, и сделало возможным полнейшую обезличенность по отношению к целым слоям населения. А затем — и отношение к ним как к источникам зла, которые будто бы и впрямь-таки следует попросту же стереть с лица земли. И это именно подобный подход и стал одним из самых тревожных признаков новой эпохи. Ибо во второй половине прошлого столетия борьба велась уже не просто за землю, границы или сферы влияния. Она все более превращалась в столкновение мировоззрений. И именно поэтому новая мировая война, случись она в полном объеме, грозила бы стать уже не одной из многих, а истинно последней для всего доселе существовавшего человечества. 347 И все же между Америкой и Советским Союзом протянулись не одни только огромные пространства двух океанов. Между ними фактически не было никакой старой вражды зачастую перерождающейся в те самые более чем продолжительные и кровопролитные войны. А это вполне так обычно уж оставляет тот сколь еще темный след в отношениях двух народов на целые поколения. Но при всем том безнадежно тяжкая угроза Третьей мировой до чего долго же оставалась чем-то почти неотступно сопутствующим всем тем самым так обыденным реалиям 20 века. И, пожалуй, одним из тех наиболее главных обстоятельств, более чем четко и ясно предотвративших ее прямое наступление, стал тот до чего вовремя случившийся распад Советского Союза на те самые крайне болезненные и конфликтные части. Причем многие из этих больших и малых осколков СССР затем уж нашли себе куда поболее близкие и локальные поводы для вполне полноценного выражения лютой вражды. А иначе тот общий мировой пожар вполне еще мог бы действительно разгореться уже как-никак вполне так по-настоящему. И та Третья мировая война должна была бы стать не просто еще одной войной, а именно так братской могилой всей современной цивилизации. Она ведь вполне грозила обернуться таким масштабом бедствия, после которого над Землей надолго навис бы мрак, а сама человеческая история могла бы как минимум потерять всякий свой прежний цивилизованный облик. 348 И при этом вполне возможно, что человеку, прочитавшему данные строки, все сказанное покажется разве что чем-то вроде
