людей никак не молча ожидавших когда же это наступит царство светлой истины, а все тьма духа полностью так скукожиться и полностью исчезнет. 333 И главное именно в этом и состояла одна из тех самых уж что ни на есть только вот основных бед всей той старой России. Сладкие и праздные ожидания захватили ее образованный слой почти целиком. Но особенно опасно было то, что литература не только отражала это состояние, а еще и всячески его более чем широко распространяла. Люди большого художественного дара слишком так часто прививали читателю весьма упрощенный взгляд на жизнь — тем более убедительный, что он был облечен в весьма изящную и сильную форму. Поздний Чехов сыграл во всем этом до чего своеобразную и совершенно так особую роль. Его внутренняя весьма расхлябанная усталость, кислая отрешенность и медленное духовное угасание наложили очень даже резкой отпечаток на многие умы. Целые поколения впитывали из его поздних вещей слабость, надлом и ту самую весьма откровенно же болезненную восторженность, которая так вот легко принимает суровое и тягостно унылое умиление за самую высшую мудрость. И именно на такой никак не в меру сдобренной благородною кровью почве и возникло то государство, все глубже и глубже год за годом сколь безнадежно затем до чего планомерно проваливавшееся в сущую ирреальность и сон общественного разума. 334 И уж вся та нигилистическая серость эпохи в конце концов проникла и в самое сердце Антона Чехова. Его личный недуг оказался удивительно созвучен недугу всей его страны. Можно тут даже высказаться довольно-таки резче: чахотка Чехова стала крылатой метафорой и преддверьем общественной чахотки всей России. Однако сама по себе наиболее критическая опасность заключалась явно так совсем не в самой литературе. Литература ярко светит небесным светом в сколь же многие людские души. Опасным было нечто вовсе другое: превращать ее из светильника в жаркую печь, у которой всякий праздный ум весьма беспрестанно только и греет душу выдавливая из духовной жизни самый смак. Ну а вокруг пускай себе будет тьма и мрак, любая самая отъявленная несправедливость власти по отношению ко всему народу. Главное оно чтобы никто не мешал всласть наслаждаться до чего только яркой духовной жизнью. И именно так тот на редкость образованный слой все глубже и глубже вот уходил в самое так сладостно восторженное употребление тех еще чужих страстей, тогда как народ продолжал нести на себе
