основания прийти в самое сущее негодование. И это именно Россия вполне могла бы более чем деятельно позаботиться как раз ведь о том, чтобы те самые чрезмерно прожорливые аппетиты победителей и впрямь оказались хоть сколько-нибудь на деле еще действительно ограничены. Следует уж прямо сказать: союзники по Антанте в своем усердии по части репараций слишком так совсем далеко зашли. И потому у немецкого обывателя было вот более чем предостаточно веских причин накопить лютое зло на весь этот свет. 306 Германию тогда оставили в такой безысходной нищете, что при подобных бедствиях на редкость озлобился бы почти так любой народ. Тем более — немецкий, вовсе так никак не привыкший при случае суп из лебеды варить. Ну а при таком раскладе и святые превратились бы в конечном итоге в демонов, а особенно учитывая всю силу нынешней машины пропаганды начисто вычищающей мозг от всяческих вообще ему еще изначально свойственных сомнений. С Россией же, погрязшей в революционном хаосе, союзные державы отныне могли и вовсе так совсем не считаться. И именно об этом до чего только прямо пишет Марк Алданов в книге «Самоубийство»: «Изредка у наиболее известных русских дипломатов союзники, без большого интереса, еще о чем-то вежливо осведомлялись. Но, видимо, были очень довольны, что Россия к переговорам не привлечена, что она больше никому не нужна, что ей ничего не нужно отдавать из плодов победы, – вполне с нее достаточно того, что отменен Брестский договор». 307 Да и вообще, присваивать лично себе великую воинскую славу, явно так добытую чьим-то чужим кровавым потом, те союзники явно умели буквально всегда. И переубедить их в этом было почти же невозможно. И вот чего пишет обо всем этом Марк Алданов в книге «Святая Елена, маленький остров»: «Сузи готовилась к жизни в России и уже была русской патриоткой: чуть не поссорилась с сэром Гудсоном, утверждая, что русские сделали для низвержения Наполеона почти столько же, сколько англичане; и любила императора Александра почти так же, как, своего нового King George'a». О той самой весьма вот большей доле России в конечной победе в подобных кругах говорить было попросту так и вовсе никак невозможно. Хотя при этом само еще собой разумеется, что пока ведь требовалось вести до чего же тяжелую войну, это явно как-никак само собой оказывалось прежде всего русским делом. Но зато когда приходило время присваивать плоды победы и собирать
