выгодна прежде всего Соединенным Штатам. Предприимчивые американцы, трезво подсчитав выгоду, поспешили очистить поле от тех сил, которые уже выполнили для них всю ту самую так тяжелую и грязную работу. Это ведь было делом тех других тяжко воевать, м истекать при этом кровью, расшатывая весь тот от века существовавший старый порядок. Американцы же оставили лично себе занятие более чем явно сулившее ту самую наибольшую и крайне вожделенную ими прибыль. А впрочем именно в этом и состоял их более чем неизменный принцип: вмешиваться в европейскую бойню не ради самой бойни, а ради права в нужный момент снять сливки с чужого до чего кровавого истощения. России же при таком раскладе как есть вот заранее отводилась роль стороны, которой почти ничего не должно было вообще так достаться. Союзникам и в голову не приходило, что и Россия вправе рассчитывать на свою честно заработанную ей долю. Хотя вот она между тем к тому времени не только заслужила ее, но и буквально же выстрадала. Да только кому это за океаном до того тогда вообще было дело? У тамошних сытых господ было желание отхватить свой кусок при дележе, и они никак не желали остаться же с носом. 304 Убрав Россию с поля боя, ей уж можно было при этом не оставить за все ее великие ратные труды вовсе так как есть считай ведь ничего. А кроме того после окончания Первой мировой ее территория не только не расширилась, но и на западных рубежах даже еще и весьма заметно сократилась. И можно ли сказать, что все это стало следствием разве что лишь одних только внутренних бесчинств? Чисто отчасти может и да. Да только кем и с какой это именно целью данные безумно разрушительные процессы были столь умело подогреты откуда-то извне? А впрочем и Германии после тяжелейшего окончания Первой мировой войны тоже явно пришлось до чего еще дорого так заплатить. Ее ведь затем поразила сколь так жестокая ничем неприкрытая нищета. Правда в ее случае дело было уже никак не в той разрухе, что совсем так разъела Россию чисто так изнутри. У Германии никто уж никак не отнимал насильственно ни государственный разум, ни историческую волю. Стало быть, там более чем безоговорочно действовали некие иные, сугубо внешние причины. 305 И вот будь Россия к тому времени вполне так сохранена во всей своей прежней силе, она, несомненно, подняла бы голос в яростную защиту Германии — и этот голос трудно было бы тогда не услышать. И у нее были бы все
