партизан Шкуро со своими "волками" несся по улицам города, с песнями, гиком и выстрелами. Возвращаясь как-то вечером в гостиницу, на Красной улице увидел толпу народа. Из открытых окон особняка лился свет, на тротуаре под окнами играли трубачи и плясали казаки. Поодаль стояли, держа коней в поводу, несколько "волков". На мой вопрос, что это значит, я получил ответ, что "гуляет" полковник Шкуро. В войсковой гостинице, где мы стояли, сплошь и рядом происходил самый бесшабашный разгул. Часов в 11 – 12 вечера являлась ватага подвыпивших офицеров, в общий зал вводились песенники местного гвардейского дивизиона и на глазах публики шел кутеж. Во главе стола сидели обыкновенно генерал Покровский, полковник Шкуро, другие старшие офицеры. Одна из таких попоек под председательством генерала Покровского закончилась трагично. Офицер-конвоец застрелил офицера Татарского дивизиона. Все эти безобразия производились на глазах штаба главнокомандующего, о них знал весь город и в то же время ничего не делалось, чтобы прекратить этот разврат. И далее: «Казавшийся твердым и непреклонным, генерал Деникин в отношении подчиненных ему старших начальников оказывался необъяснимо мягким. Сам настоящий солдат, строгий к себе, жизнью своей дававший пример невзыскательности, он как будто не решался требовать этого от своих подчиненных. Смотрел сквозь пальцы на происходивший в самом Екатеринодаре безобразный разгул генералов Шкуро, Покровского и других. Главнокомандующему не могли быть неизвестны самоуправные действия, бесшабашный разгул и бешеное бросание денег этими генералами. Однако, на все это генерал Деникин смотрел как будто безучастно». 289 А между тем всякие подобные выходки более чем неизбежно разрушали любые вполне уж добропорядочные отношения белой армии со всем местным населением. Даже там, где люди были вполне так изначально лояльны или запуганы, — быстро возникало дикое раздражение и явное отчуждение. Но главное — разложение шло в том числе и изнутри. Склоки, пьяные выходки, показная вседозволенность — все это не просто портило дисциплину. Это явно так подтачивало саму основу Белой армии. И особую роль тут играли именно те самые шальные деньги. Их тратили легко, и сколь так отчаянно весьма же демонстративно. Но деньги ведь никогда и ни на кого не падают с воздуха. За ними всегда стоит чье-то принуждение, чья-то разоренная жизнь,
