вперед и вперед вслед за бешеной идеей неизбежно так порождают одни только кровавые лужи. И невинная кровь при этом всегда проливается под лозунгами самого интенсивного приближения света и самого так безответственного сеяния совершенно так всеобщего мнимого добра. 25 А между тем в своем конечном итоге все данные действия обернулись лишь массовым самосудом над всем доселе когда-либо минувшим. Но судили при этом не темное прошлое — судили светлое и так и не состоявшееся будущее. И главной целью «перемен» стало самое так планомерное насаждение духовной и физической нищеты. Раз и навсегда в той советской стране воцарились тупое невежество, холуйство и заискивающее хамство. Массы самонадеянно заставили уверовать, будто человеческую природу можно быстро переделать, уничтожив всякую крупную собственность. Да только человеческая сущность меняется лишь на протяжении долгих тысячелетий. Взрывными темпами можно разрушить прежнюю культуру — но никак нельзя построить новую цивилизацию. Истинное благоденствие достигается только лишь поступательным и медленным движением вперед, только весьма обширным сеянием знаний. Иного пути попросту никак явно не существует. Все попытки искусственно ускорить развитие общества заканчиваются одним лишь откатом в грязь — причем в грязь, несопоставимо более тяжелую, чем прежняя. А от всего доблестного революционного гуманизма остаются одни только те еще безымянные могилы. И ведь, по сути, это было вот явно так неизбежно. Никакое лучшее будущее после будто бы весьма спасительного социального взрыва ни в каких закоулках времени явно не затерялось. Все благие ожидания оказались не более чем самой безнадежной фантазией, не имевшей к настоящим реалиям жизни даже и самого так отдаленного отношения. Все тогдашнее дореволюционное общество было буквально же пропитано сладким ожиданием чуда. И главное: все видели впереди свет, но не различали, заря ли это новой жизни или кровавый закат всей доселе существовавшей цивилизации. 26 И те самые люди, у которых разум весьма неизменно затмевают всякие более чем необычайно «высокие чувства», мыслят до конца уж совсем так вовсе вот однобоко. Их идеалом становится одна лишь безупречно стерильная правда, заранее очищенная от всего того весьма дурнопахнущего и неприятного. Но такая правда всегда уж заранее сколь еще неизменно урезана. А потому именно она и является самым опасным видом социальной лжи.
