«пожароопасным». А потому, если тот самый герой рассказа Куприна Гуга Веселов (так и называется это произведение) в конце концов лишился всего своего состояния, то само имущество, им безрассудно промотанное, от этого нисколько не пострадало — а может быть, даже в чем-то и выиграло. И вот он яркий отрывок из этого произведения Александра Куприна: «Встречался я с ним, правда, очень редко, еще в то время, когда он проедал и пропивал несколько наследств: дядино, мамино, папино, тетино, двоюродных бабушек — наследств в виде каменных домов с суточными номерами, трактиров, торговых бань, даже чуть ли не публичных заведений. Много рассказывали в городе, а иногда и в печати, об его диковинных, чисто по-русски несуразных кутежах, в которых смешивались остроумие с жестокостью, грязь с изысканностью, издевательство с трогательными порывами». А впрочем, все это к делу относится разве что косвенно. Питейные заведения во всем этом мире неизменно полны всякого рода беспечными гуляками, которые постепенно теряют там не только свое человеческое достоинство, но и все имеющееся у них состояние. Однако для остального общества в целом это вовсе не является той самой более чем всеобъемлющей и вполне настоящей бедой. 281 А между тем то, что действительно же угрожает всякой вроде бы вполне устойчивой государственности скорой и лютой гибелью в любой стране мира, — это прежде всего абсолютное безверие население ни в что святое, а также коррупция и своеволие, возникающие там, где центральная власть утрачивает надлежащий и четкий контроль над своими многочисленными наместниками на местах. При подобном положении дел любые лица, облеченные властью и полномочиями — как бы они себя ни называли, — неизбежно превращаются в маленьких царьков. И тогда именно от их благоволения начинает зависеть всякое хоть сколько-нибудь успешное устройство общественного быта, который при любой власти остается по сути своей почти одинаковым. При этом всем гражданам — от мала до велика — следовало бы помнить одну ту весьма простую вещь. На дворе ныне эпоха расторопных и услужливых холуев, которые униженно, словно с протянутой рукой, будут неизменно вымаливать у начальства право хоть что-нибудь сделать самостоятельно. А на дверях этого самого начальства по-прежнему незримо высвечивается надпись: «Без вызова не входить». Причем подобное начальство нередко бывает не только своевольным, но и воинственно безграмотным. Его почти вовсе так
