наотрез отказался же признавать тот один довольно-таки очевидный факт: естественное состояние человеческой души чаще всего связано именно с той средой, в которой человек живет изо дня в день и где постепенно, упорным трудом, кует свое маленькое человеческое счастьице. И, быть может, вовсе не стоило столь настойчиво отрывать человека от земли — особенно силой и грубым нажимом. Тот, кто действительно способен подняться выше, рано или поздно и сам возьмет свое. Да и брал — безо всякой помощи тех пропагандистов, которые с пеной у рта так и расписывали людям самые дальние дали некоей чисто абстрактной и будто бы куда поболее совершенной жизни. Однако именно для того, чтобы весьма же сходу создать образ нового человека, Чехову явно пришлось бы слишком вот многое перевернуть с ног разом на голову. Ему-то был нужен вовсе иной человек то есть некто явно уж озаренный зарницей всяких возвышенных идей. Как говориться, человек с ценностями, резко отличающимися от тех, которыми жил простой и часто незадачливый крестьянин. Но все эти благостные идеи разве что на мгновение мелькнули где-то на горизонте истории, так и оставшись далеким миражом в безводной пустыне. И кстати, доктора Чехова, по-видимому, совсем уж никак не устраивало, чтобы сельские мужики были ограничены одним лишь разве что обучением грамоте в самых начальных школах. Ему явно хотелось большего — университетского образования для всех, во имя некоего более чем эфемерно абстрактного равноправия. Однако в этой мечте было, пожалуй, куда больше всякой идеалистической самосозерцательности, чем хоть какого-то вполне трезвого понимания доподлинной реальности народной жизни. 272 А между тем тот очень тоже большой писатель Александр Куприн весьма верно приводит весьма показательный пример того, как уж трудно было людям, веками жившим безо всякого образования, хоть немного неверным шагом приблизиться к дороге знаний — где все для них оказывалось удивительно новым, непонятным и чуждым. Александр Куприн. «Олеся»: «Ярмола никак не мог представить себе, почему, например, буквы "м" и "а" вместе составляют "ма". Обыкновенно над такой задачей он мучительно раздумывал минут десять, а то и больше, причем его смуглое худое лицо с впалыми черными глазами, все ушедшее в жесткую черную бороду и большие усы, выражало крайнюю степень умственного напряжения. – Ну, скажи, Ярмола, – "ма". Просто только скажи –
