имеет свои довольно четкие пределы. Тупая же серость — почти никогда ни в чем неограниченна. Впрочем, общей справедливости ради следует признать, что свою роль здесь сыграли и некоторые чисто внешние обстоятельства. 253 Этот мир нынче и без того вполне же заполнился лязгом и звоном самого разного железа. Но страшнее всего оказалось то, что вместе с этим железом безупречно стальными стали и сердца идеологически закованных правителей СССР. Яростный фанатизм и богомерзкое преклонение перед ничтожным вождем, ставшим сущим олицетворением умственной и нравственной убогости, постепенно превратились в самую обыденную реальность той новой, якобы бесклассовой и чистокровно беспородной эпохи. И совершенно ясно было, к чему все это еще должно привести. А именно к самому так последовательному уничтожению всего того, что хоть сколько-нибудь возвышалось над средним уровнем серого и туповатого мещанства, теперь еще и приправленного сладковато-приторным идеологическим вкусом. Создав чертежи некоего абстрактно прекрасного будущего буквально из ничего, эти бравые мыслители нашли себе весьма удобное занятие — пропитывать мозги трудящихся масс агрессивно отупляющей идеологией. Она же усердно топтала прежние нравственные устои, заменяя их в сознании нового поколения аморфным скопищем вычурных лозунгов и штампов. Но человек вовсе не является живым механизмом. И потому его сознание невозможно будет до чего бездушно выплавить по заранее приготовленной форме. Можно улучшить лишь те или иные скромные обстоятельства общественной жизни. Сами же люди никогда не станут идеальными по чьему-то заранее начерченному чертежу. Да и вообще, принеся на кончике ядерной иглы чудовищно же верную смерть всему человечеству, совсем невозможно будет ничего доказать в жарких спорах о грядущем планеты Земля. В таком случае не осуществится ровным счетом вовсе вот ничего из того, что некогда сколь благочестиво намечалось в сияющих мечтах о грядущем рае. Об этом, между прочим, весьма наглядно предупреждал мир Джек Лондон в своей антиутопии «Алая чума»: «Алая Чума пришла в 2013 году. Господи, подумать только! Минуло уже шестьдесят лет, и я единственный, кто остался в живых с тех времен». И тогда ту самую до чего прекрасную и одухотворяющую литературу, которой так гордится нынешнее просвещенное человечество, с куда только большим вниманием станут читать крысы и изучать черви. И, пожалуй, даже с большей пользой, чем это
