Наконец, поток мой иссяк, и застенчивым движением я вынул из кармана справочник в красном переплете с золотыми буквами. Верный друг мой, с которым я не расставался на первых шагах моего трудного пути, сколько раз он выручал меня, когда проклятые рецептурные вопросы разверзали черную пасть передо мной! Я украдкой, в то время, как пациент одевался, перелистывал странички и нашел то, что мне было нужно. Ртутная мазь – великое средство. – Вы будете делать втирания. Вам дадут шесть пакетиков мази. Будете втирать по одному пакетику в день… вот так… И я наглядно и с жаром показал, как нужно втирать, и сам пустую ладонь втирал в халат… – …Сегодня – в руку, завтра – в ногу, потом опять в руку – другую. Когда сделаете шесть втираний, вымоетесь и придете ко мне. Обязательно. Слышите? Обязательно! Да! Кроме того, нужно внимательно следить за зубами и вообще за ртом, пока будете лечиться. Я вам дам полоскание. После еды обязательно полощите… – И глотку? – спросил пациент хрипло, и тут я заметил, что при слове «полоскание» он оживился. – Да, да, и глотку. Через несколько минут желтая спина тулупа уходила с моих глаз в двери, а ей навстречу протискивалась бабья голова в платке. А еще через несколько минут, пробегая по полутемному коридору из амбулаторного своего кабинета в аптеку за папиросами, я услыхал бегло хриплый шепот: – Плохо лечит. Молодой. Понимаешь, глотку заложило, а он смотрит, смотрит… то грудь, то живот. Тут делов полно, а на больницу полдня. Пока выедешь, – вот те и ночь. О, Господи! Глотка болит, а он мази на ноги дает». И ведь главная беда того мужика заключалась именно в том, что его еще в детстве ничему путному толком не научили. Иначе он, быть может, сумел бы хоть сколько-нибудь лучше воспринять те ученые речи, которыми врач явно пытался объяснить ему всю серьезность его болезни. А так, несмотря на то что по-своему он вполне мог быть довольно толковым человеком и в своем деле достаточно грамотным, но это при этом касалось лишь тех вещей, в которых он разбирался по собственному житейскому опыту. Во всем же остальном — в том, что требовало хотя бы начального образования, — он оставался человеком почти беззащитным перед сущим непониманием самых элементарных вещей И потому все эти слишком мудреные разговоры для его невежественного ума звучали словно сушеный горох, ударяющийся о бетонную стену. 249 Да и люди столь однобокого, подслеповато амбициозного ума были явно так никак ничуть не
