видение грядущего всеобщего счастья темным, невежественным и веками забитым массам простого народа и оказалось, что называется, медом по сердцу. То есть человека, который с ядовитой страстью, но при этом блаженно и вдохновенно разглагольствует о грядущем всеобщем счастье, эти темные и невежественные люди способны понять сразу — буквально с полуслова. 241 И ведь едва ли можно было придумать средство более действенное для привлечения огромного множества людей, чем тот самый заплесневелый французский сыр, сколь еще соблазнительно положенный в революционную, широчайше идейную мышеловку. Ну а все те вполне так здраво и разумно изложенные житейские мысли для серых масс простого народа звучали разве что лишь как весьма назойливое жужжание мухи, зажатой чьей-то рукой в крепко сомкнутом кулаке. И автор тут имеет в виду прежде так всего силу речей — задиристо клыкастой агитационной критики, которая со всей серьезностью взялась перемалывать косточки всему тому «проклятому» прошлому, что само собой отмирать уж точно так никак не желало. И все это некогда с неистовой страстью возносилось в пламенных, по-пролетарски вычурных речах, поднимаясь при этом на высоту, прежде и вовсе так явно недосягаемую. Но возвышалось оно при этом главным образом на тех самых чисто блажных и чрезмерно обобщенных утверждениях. И именно они тогда и гуляли по стране, столь откровенно вынашиваемые людьми, чья душа, быть может, и вправду была светлой, но ум их при этом явно так оставался до самой крайности абстрактным. Они вполне могли бесконечно говорить о великом зле общественного угнетения. Но о том, как это вполне на деле более-менее более чем разумно перестроить весь общественный организм, — не имели ни малейшего же понятия. Зато столь откровенно причитать о проклятом прошлом и проклинать и проклинать серое безвременье настоящего они умели во весь же голос — так, что пыль столбом стояла. И слишком многие тогда явно услышали эти слова. А потому и поднялось — сначала глухо, а затем все громче и громче все то так и нарастающее гудение разбуженных толп. Толп, накаленных до предела всем тем внешним социальным неравенством, которое бросалось им в глаза буквально на каждом шагу. Но при этом всякое чувство подлинной общественной ответственности в них почти полностью напрочь уж разом отсутствовало. И именно поэтому разбуженная толпа оказалась куда более готовой разрушать, чем чего-либо вполне созидательно строить. 242 И как бы
