бумаге. И разумеется, почти так ни у кого не было сколь еще откровенно злых намерений. Те, кто бороздил просторы литературной вселенной в поисках идеалов, хотели только добра и света — сразу для всех, а не только для самих себя. Они вполне искренне стремились приблизить свет и отодвинуть тени лютой тьмы. Но для всего этого требуется умение, а не одно лишь и только страстное желание. Ибо желаемое, растравливая воображение, не приближает цель — оно лишь делает ее еще куда только более заманчивой. Именно так и рождаются ожидания грядущих благ у тех, кто безудержно упивается сиянием ярких истин, туманно отраженных в фолиантах философской литературы. А в ее дебрях слишком вот много извилистых троп и слишком мало прямых дорог, действительно ведущих к суровой действительности. И главное: никакие, сколь угодно веские, философские течения не меняют основного русла жизни. Они лишь разве что возводят на его пути плотины и запруды, мешая ему течь самым естественным ходом. От пресных и сухих постулатов нередко веет сладковатым духом умерщвленной естественности: в книгах некоторых — далеко не всех — авторов явно преобладает елей сколь безнадежно вычурной искусственности. А рядом с этим почти неизбежно возникает и нечто вовсе вот другое — совсем не безобидная жажда всепожирающих перемен, яростно алчущая сказочно наилучшего грядущего. 22 А между тем подлинная и горькая правда заключается именно в том, что для будущего счастья всего человечества вовсе так не требовалось изобретать ничего того действительно лишнего. Достаточно было просто жить и развиваться по старинке — без надрыва и безо всяких истерических рывков. То есть именно так, как все это и происходило до огненно-революционного перелома начала XX века. Но кто это в ту еще дореволюционную эпоху и впрямь вот вполне так всерьез на деле пытался хоть как-то обуздать те самые слишком уж разгулявшиеся фантазии? Кто это тогда действительно вот как следует занялся весьма трезвым переосмыслением самых обыденных нужд нового индустриального общества? Хотя коли уж вообще и браться за обновление заржавленного механизма государственного обустройства, то ведь при всем том только и следовало руководствоваться именно так логикой самой жизни, ее наиболее естественными причинно-следственными цепями, а не отвлеченными философскими постулатами, пристроенными к реальности чисто так вовсе совсем уж извне. Потому что, чрезмерно увлекаясь
