дальнейшая жизнь вовсе не обязана была превращаться в сущий ад грандиозно пламенного революционного будущего. То есть если бы в глазах праздных интеллектуалов XIX столетия было меньше наивной восторженности — возможно, великой империи и не довелось бы ныне пожинать плоды столь горькой комиссарско-крепостнической жизни. 232 Интеллигенция и вправду должна была еще задолго до Февральской революции активно участвовать в делах общественно полезных преобразований, а не устраивать бесконечные дебаты о якобы самой так насущной необходимости более чем незамедлительного сокрушения всех же основ совершенно неправого нынешнего бытия. Причем сколь еще слезно и всею душой она столь откровенно призывала народ в до чего беспристрастные свидетели своей всеобъемлющей правоты, столь вот горестно вздыхая о его извечной немоте и самом бескрайнем долготерпении под гнетом векового барского кнута. А между тем от подобных бравых дел можно было ожидать лишь одной — невпример большой и непоправимой беды. Именно из подобных бесконечно слащавых и пафосных дискуссий все вскоре и пришло в движение, перевернувшись при этом фактически с ног на голову. И тот самый простой народ, который был интеллигенцией рьяно и безоглядно разбужен от векового сна, столь стремительно обезглавил свою страну, посадив на новоявленный трон подлинного сатану. Причем это никакое не злое ерничанье, а лишь простой и вполне естественный факт. Буквально всякие революционные изменения на заскорузлом теле Российской империи раз за разом заново возрождали все то пасмурное и бурное, что только знавала история внезапно осиротевшей — без твердой власти — державы. А между тем во имя будущего процветания родной отчизны интеллигенции следовало принимать весьма деятельное участие в сколь еще широком общественном движении. И если бы оно и впрямь во весь голос явно потребовало от правительства до чего наскоро предоставить необходимые бюджетные средства для того, чтобы наиболее достойные представители простого народа могли бы на деле получить самое так обычное высшее образование… Нет уж тогда тяжелая телега российского быта вовсе вот не была бы поставлена впереди лошади и совсем поперек всякой здравой дороги. Но как уж могло случиться хоть что-то подобное, когда столь многие «вельможи духа» всею же душой всему тому разом воспротивились? То есть, как это собственно могли восторжествовать идеи разумного осушения тех еще болот никак уж вовсе неправого социального
