невозможно. Слова способны указать направление, но не способны заменить личного опыта и вполне так живого воспитания. Школа, семья и люди, которые окружают нас — вольно или невольно, — оказывают куда только более глубокое и долговременное влияние, чем любые литературные произведения, покоящиеся на пыльных полках общественных или даже частных библиотек. Книга может довольно-таки многое подсказать. Но саму душу человека формирует именно та столь плотно окружающая его жизнь. 203 Да и вообще в сказочно огромном мире литературы весьма ведь немало до чего уж тщетной суеты, и пустой маеты. И лишь немногие представители писательской братии действительно высекали буквально каждое свое слово словно бы из цельного мрамора — хотя и данный мрамор тоже добывался на точно той же каменоломне сколь еще величавого, да только при всем том никак уж совсем вовсе не святочного художественного вымысла. И даже у тех довольно немногих, несоизмеримо великих авторов, без сомнения, хватало собственных грандиозных и воинственно амбициозных заблуждений. Ну а за восторженные иллюзии XIX столетия человечество впоследствии разом и заплатило самую страшную цену. Многие люди отдали свою жизнь за никогда на деле не существовавшее призрачное царство «всеобщего счастья», которое жило вполне реальной жизнью в одних лишь и только розовых мечтах и броских лозунгах. И еще довольно вот долго нам придется расплачиваться по старым, давно просроченным счетам нашей былой истории. Причем платить придется не только уж всем ныне живущим, но и тем поколениям, которые только вот некогда затем еще народятся на белый свет. И, быть может, единственное утешение тут может быть только в том, что мы пока вот не заплатили за эти иллюзии всей вот разом своей собственной жизнью. И в том есть самая явная доля счастливого случая — а может быть, и результат того, что политические руководства стран, обладающих всесильным ядерным оружием, все же никак пока не решились действительно довести этот мир до самой полной и окончательной катастрофы. Но многим из нас все равно довелось провести жизнь в сколь бесконечной же очереди за счастьем, которое так и не наступило — счастьем, разве что только кому-то приснившемся в некоем идеалистическом и тревожном сне. Эти доморощенные иллюзии, словно тяжелое и удушающее одеяло, накрыли мысли сразу вот нескольких поколений. И потому столь еще многие люди вполне же оказались явно погружены в густую и почти непроницаемую
