знаем, какой ты четкий!» 178 Большевики сколь во многом уж представляли собой крайне так напористую и агрессивную породу людей — чаще всего выходцев из городской среды, самозваных и по сути до чего уж крайне поверхностно идеологизированных люмпенов, напрочь вот вовсе лишенных всякого нравственного стеснения. Однако при всем этом были они людьми вполне современными — и потому вряд ли будет справедливо изображать их исключительно невежественными и примитивными тупицами, как это делает Кир Булычев в своем известном романе «Заповедник для Академиков». Их мышление далеко не всегда ограничивалось одними только пламенными лозунгами или сугубо личной выгодой. Да и вряд ли подобное было бы возможно, если вспомнить, сколь долгим оказалось то поистине кощунственное и беспощадное господство «товарищей» над и без того многострадальной Россией. Разумеется, вся эта нескончаемая риторика об освобождении от оков проклятого прошлого служила им прежде всего до чего удобным прикрытием. Она была большевикам нужна главным образом затем, чтобы оправдать собственные притязания на всеобщее достояние — а вовсе не ради какой-либо подлинно великой или действительно светлой цели. 179 Но стоило ли столь громогласно и безапелляционно утверждать, будто большевики и впрямь разбирались лишь в разрушении самих основ прежней жизни — а во всем остальном представляли собой нечто навроде вчерашних простаков, едва же сошедших с деревенской печи? Да, на низовых уровнях нередко встречались люди малограмотные, ограниченные и догматически крайне во всем зверски упрямые. Однако — это вовсе не означает, что высшие руководители государства обладали в точности тем же интеллектуальным уровнем. Иное дело — характер их мышления. Даже и при самой несомненной умственной одаренности высших партийных деятелей над ними постоянно довлели сущая серость аппаратной среды и до чего строгий догматический партийный консерватизм. Они могли быть умными — но развитыми только лишь односторонне, лишенными всякой широты взгляда и внутренней свободы. И вот именно представители периферийного партийного звена чаще всего и попадались на глаза интеллигенции, производя при этом весьма острое впечатление крайней ограниченности и узости мышления. И это по ним нередко судили о всей системе в целом — и судили, разумеется, никак не в ее безусловную пользу. Но подлинным двигателем режима было совсем не ее руководители. Его основу составляло ненасытное нутро
