мироощущение постепенно так явно проникало в духовную атмосферу эпохи. И вот уж чего именно пишет о нем Марк Алданов в своем историческом романе «Истоки»: «Вагнер был живым доказательством того, какую грозную опасность могут представлять собой для мира великие художники, ничему, кроме себя, не служащие. “Неисповедимы пути Божии”, — привычной мыслью, привычным сочетанием слов отвечал себе Лист». 147 А между тем все те привычные и будто бы самоочевидные формулы мышления нисколько не уберегли мир от его мертвенно-бледного безумия. И путь к человеческим сердцам оно нашло прежде всего благодаря тому, что чужие идеи стали несравнимо доступнее — проникали к самым разным людям, различным по уровню образования, духовного опыта и внутренней зрелости, но одинаково восприимчивым к мощному воздействию чужого духовного наследия. Когда-то широкие народные массы были знакомы с письменным словом лишь в его наиболее простых формах — насыщенных чувствами, но скудных рассудочной глубиной. Это были сладкозвучные баллады, легкая светская литература, повествования, почти не касавшиеся сложных философских вопросов и едва затрагивавшие реальные противоречия общественной жизни. Так было в относительно спокойные времена. Но с наступлением новой, тревожной эпохи многое изменилось. Именно тогда мировоззренческие крайности, подобные тем, что звучали в идеях Вагнера, стали той самой «глиной истории», из которой жестокое время — время, дышавшее в лицо солдату удушливыми газами, — принялось лепить новых людей, новых идолов и новые трагедии. В этом смысле духовная атмосфера эпохи, насыщенная войной, унижением, страхом и озлоблением, оказалась куда более мощной кузницей сознаний, чем любые отвлеченные теории. Ненависть, доведенная до мировоззрения, не возникает в пустоте — она вызревает там, где человеческое существование само становится предельно обесцененным. И потому вполне возможно, что радикальное, бесчеловечное мировоззрение Гитлера окончательно оформилось именно в тех тифозных, грязных, пропитанных смертью окопах Первой мировой войны — там, где человеческая жизнь ежедневно превращалась в расходный материал истории. 148 Причем все те наиболее существенные элементы как есть уж безумно зловещего мировоззрения, которое впоследствии весьма наглядно оформилось в идеологию Гитлера, начали складываться в его сознании задолго до начала эпохи двух мировых войн. Данные веяния столь медленно, но верно до чего еще давно
