легитимности Временного правительства. И следует сказать об этом прямо: Временному правительству, по сути, было уж явно так суждено оказаться лишь временной конструкцией — наскоро возведенной, непрочной, рассчитанной на самый крайне ограниченный срок всякого так своего существования. И главное вся его историческая миссия явно сводилась прежде всего к весьма так как есть еще короткому продолжению войны — пусть и на самый ничтожный промежуток времени, пока в этом явно пока сохранялась хоть какая-то внешнеполитическая необходимость. И, ясное дело, что данная власть вовсе не вся сплошь прогнила и на редкость как есть, до чего еще безбожно пропахла черной души изменой… Подобное упрощение было бы столь же ложным, как и всякая другая слепая идеализация самих истоков общественного зла. Да и вообще коли вот и впрямь допустить наличие некоего очень даже серьезного внешнего влияния на все происходившие в стране события, то явно едва ли, что его организаторы более чем произвольно бы допустили к самым вершинам власти разношерстную толпу явных предателей или дешевых политиков-однодневок. Подобная конструкция выглядела бы слишком грубо, слишком демонстративно, оказалась бы «шитой белыми нитками» — и разоблачение последовало бы почти мгновенно. Исторические процессы куда только тоньше. Они до чего редко строятся на самой очевидной можно сказать так чисто плакатной карикатуре. Гораздо чаще власть оказывается в руках людей искренних, но растерянных; честолюбивых, но не готовых к тяжести решений; убежденных, но не обладающих ни твердостью, ни холодной практической сметкой. И вот именно в этом сочетании искренности, политической наивности и исторической поспешности и заключалась наиболее главная слабость Временного правительства. 136 И вот если бы Временное правительство и впрямь однородно бы состояло из одних тех безбожно вороватых прохиндеев оно бы было разом отторгнуто всем просвещенным обществом. То есть само еще собой разумеется, что от данного столь незадачливого правительства до чего сразу более чем неизбежно бы отвернулись все здоровые силы российского общества — а их тогда было вовсе не так уж и мало. Причем существовали они не только вне власти, но и внутри той самой новой государственной конструкции. Да вот как раз-таки в тех еще самых просторных коридорах якобы отныне сколь еще всенародного же правления. Однако довольно ведь быстро обнаружилось то самое исключительно главное: под их
