достаточно же сильной и харизматической личности, вполне способной воплотить данную волю к реставрации в истово стоящий того облик реальной власти. Без царя, которого они сочли бы достойным, этакие силы оказались попросту вот совсем буквально беспомощны. И именно так и рухнула вся прежняя Российская империя. А Советский Союз стал, по сути, одним лишь только новым соединением ее разрозненных обломков — скованных уже иными, но все теми же жесткими цепями единого государственного принуждения. Стремление восстановить хотя бы подобие единоначалия становилось почти неизбежным. Слишком уж стремительно распадался тот огромный, архаичный, патриархальный государственный организм, который веками привык существовать под властью одного единственного хозяина всей русской земли и без него он словно бы разом терял саму способность к жизни. И, пожалуй, именно ради того, чтобы народ сам в панике начал искать недавно сброшенное ярмо, в те холодные дни марта 1917 года на вольную волю и были выпущены из тюрем целые массы отпетых уголовников. И последствия всему тому оказались вполне предсказуемы. Само их освобождение почти мгновенно привело к резкому обострению криминальной обстановки в Петрограде — напряжение в городе стремительно нарастало, доходя буквально до предела. 124 Однако все это ничуть не спасло ту прежнюю империю — напротив, лишь ускорило ее внутренний распад. Она трещала прямо по швам все сильнее и сильнее. И тут свою безнадежно роковую роль сыграл и сам Керенский, который, по сути, как раз вот довел и без того деморализованную внутренними настроениями армию почти до полного же развала. А ведь истина проста: нет дисциплинированной армии — не пройдет и полугода, как не станет и самой страны. И вот как эти события живописал Деникин в книге «Очерки русской смуты»: «Военные реформы начались с увольнения огромного числа командующих генералов — операция, получившая в военной среде трагишутливое название “избиения младенцев”. Началось с разговора военного министра Гучкова и дежурного генерала Ставки Кондзеровского. По желанию Гучкова Кондзеровский, на основании имевшегося материала, составил список старших начальников с краткими аттестационными отметками. Этот список, дополненный потом многими графами различными лицами, пользовавшимися доверием Гучкова, и послужил основанием для “избиения”. В течение нескольких недель было уволено в резерв до полутораста старших начальников, в том числе 70
