О книгоедстве «Чудак человек — кто ж его посадит? Он же памятник». Фраза Савелия Крамарова из фильма «Джентльмены удачи». Ироничный эпиграф. Автору, точно вот куда, ближе нечто иное: «Ну, а я б кой-кому засветил кирпичом». Игорь Тальков 1 Цивилизация и культура вовсе так никак не составляют некоего цельного и более чем вполне безупречного единства. Скорее, это две резко разделенные между собой части всего этого нашего современного нам бытия, лишь внешне и довольно грубо скрепленные между собой. Цивилизация по самой своей природе хищна и утилитарна. Она до чего неизменно служит прежде так всего простейшим плотским нуждам, хотя и старательно прикрывает их слащаво-благостной риторикой, одновременно с этим так и давя всходы духовности широкими колесами слишком вот подчас поспешного прогресса. Культура же, напротив, нередко излишне возвышенна: она парит в облаках абстрактной добродетели и редко считает нужным спускаться на эту грешную землю, столь обильно доселе пропитанную людским потом и кровью. И именно вот между этой чересчур возвышенной культурой и внешне респектабельной цивилизованностью, как между молотом и наковальней, и поныне зажато сознание человека нового времени. С одной стороны — гулкий молот до чего сурового и чисто житейского быта, с другой — раскаленная от избыточного энтузиазма наковальня всеблагого духа. Отсюда и разрыв между тем, чего жаждет тело, и тем, что действительно способно возвысить душу над всею унылой серостью тупого мещанства. В этих условиях средний человек легко мог оказаться самым уж явным заложником несбыточно прекрасных идей, по самым их рванным краям обрамленных чудовищно темными людскими страстями. А именно это и открыло дорогу безликим, но лукавым силам, явно уж вполне всерьез ведь поднявшимся с самого дна общественной преисподней, а потому и сумевшим почти в одночасье все перемешать так, что прежний свет оказался объявлен тьмой, а непроглядная тьма — светочем самой непререкаемой истины. Да только ведь эта тьма оказалась единственно «правой» лишь потому, что люди возвышенных мыслей слишком вот привыкли отгораживаться от всего того грубого и неблаговидного, предпочитая жить духом великой литературы. И так, оно может быть, и чище — но общий дух народа от этого становится разве что лишь намного тяжелее и зловоннее. Именно радужные иллюзии интеллигенции и сделали возможным то, что наивное население оказалось с такой уж до чего явной легкостью
