Произведение: Сверхпроводимость в вакууме человеческого сердца
тому сколь еще предельно на деле ясна, главное ведь буквально все сходу перекроить, как есть чисто по своему. И это как раз-таки уж тогда оно действительно станет значительно лучше, чем оно было некогда ранее. И ведь главное то, что весьма напористо и задиристо пишет про врачей писатель Иван Ефремов в своей книге «Час быка» явно уж можно бы более чем до чего широко экстраполировать и в ту самую сугубо военную сферу. Вот они его слова. «Если не дойти до нужной грани, тогда из врачей получаются прожектеры или неграмотные чинуши. Но всех опаснее фанатики, готовые располосовать человека, не говоря уже о животных, чтобы осуществить небывалую операцию, заменить незаменимое, не понимая, что человек не механизм, собранный из стандартных запасных частей, что сердце не только насос, а мозг не весь человек». И сам же писатель до чего проникновенно переводит должным образом стрелки и в область до чего безнадежного, да и столь откровенно вполне ведь конкретного применения (по самому прямому его назначению) весьма же неимоверно могучего ядерного потенциала. Вот они его слова до чего исключительно уж нещадно столь так ответственно ранее вымаранные советской цензурой. «Однажды ей попался обрывок фильма о войне. Гриб воды и пара от ядерного взрыва стоял над океаном на заоблачной высоте, над холмами и пальмовыми рощами крутого берега. Несколько кораблей были опрокинуты и разметаны. Из берегового укрепления двое людей наблюдали за происходящим. Пожилые и грузноватые, они были в одинаковых фуражках с золотыми символами - очевидно, командиры. Их лица, освещенные заревом морского пожара, изборожденные морщинами, с припухшими веками усталых глаз, не выражали испуга, а лишь сосредоточенное внимание. У обоих были крупные черты, массивные челюсти и одинаковая уверенность в благополучном исходе титанической битвы…» И, конечно же, тут и близко никак не указаны политические первопричины подобных сладострастно пещерных пристрастий. Да вот уж, однако, их сколь еще вполне наглядно описывает, тот, кто довольно-то сполна наполнил стакан всею горечью своей явно, пожалуй, что исключительно вынужденной эмиграции, а именно никак небезызвестный писатель Алданов в его историческом романе «Истоки». «Только идиоту в Петербурге может быть нужна германская Польша и восточная Пруссия, но чем глупее мысль, тем больше оснований думать, что она осуществится». И сколь предельно тут разом ясна, как божий день та ведь самая на редкость чудовищная
