Произведение: Сверхпроводимость в вакууме человеческого сердца
вовсе-то никак уж никак не более того. Да и вообще во все то, как и понятно нынче никто вовсе не в едином же глазу совсем не поверит, раз все это и вправду чисто ведь ирреально в том самом сколь невозмутимо и безупречно ярком солнечном свете нынешнего вроде бы как относительно во всем более-менее благополучного людского существования. Ну а кроме того в принципе та считай же наиболее основная проблема современного человека в том и состоит, что он более чем явственно до чего чересчур напряженно вглядывается разве что в то, что находится у него прямо под самым носом, ну а на все остальное ему именно вот как есть трын-трава. Технический прогресс буквально же вовсю весьма вот ласково щекочет ноздри щедрым запахом сирени чрезмерно возвышенного богоборческого вдохновения… Ну а не потому ли и сам уж человеческий интеллект, нежась в лучах бессмертной славы, до чего бесцельно источает аромат, кем-либо несколько уж во всем на редкость чересчур переоцененного своего величия. Причем все - это на деле разом вполне ведь касаемо буквально-то всякого того, кто, мысленно пребывая на высоких облаках всех тех сколь бесцеремонно благих своих мечтаний, а заодно и всячески при всем том мнит, что его великое я и впрямь-то обитает в сущем ореоле собственной, как есть необычайно вездесущей своей значимости. То есть некоему индивидууму может и вправду видится будто бы он как раз ведь тот истинный небожитель, живущий именно в том никем из нас вовсе-то доселе совсем непознанном мире того уж самого чисто как есть ведь безнадежно пресловутого светлого завтра. А между тем говоря обо всем том вполне до конца откровенно и более чем непосредственно, так называемый homo sapiens САМ ТОГО НЕ ОЧЕНЬ-ТО и приметив, взял да и пересел с лошади питающейся сеном на этакого железного коня, яростно пожирающего все, что когда-либо только создавала мать всего сущего природа. Навоз этой лошадки пони исключительно так безнадежно попросту неудобоварим, а его до чего и впрямь совсем неторопливое естественное рассасывание займет не менее нескольких тысячелетий, даже если люди вдруг и угомонятся, а потому и враз совсем перестанут сводить на нет, все же живое на этой Земле. Да только как — это вообще человеку взять, да вполне умерить весь свой совсем так неуемный пыл, раз ему нынче на черепушку пока еще нигде не падают откуда-то свыше градины величиной со спелый ананас, вместо обычного дождя, да и не сносит его жилище ураганом в отличие от торнадо, никак не являющегося тем
