Произведение: Сверхпроводимость в вакууме человеческого сердца
безнадежно безрадостное подтверждение. А между тем до чего еще строго вот надо было всем тем подчас излишне бравым философам новой эпохи как есть же действительно вкладывать все свои довольно немалые силы никак не в возвеличивание трона суровой государственности, А ЗАОДНО и в том наиглавнейшем смысле именно его величайшей значимости в жизни всего общества в целом. Ну а также и близко никак не изыскивать тот наиболее короткий путь, к лучшей жизни сколь безнадежно погрязнув посреди сущей тьмы дикого и чудовищно же заплесневелого общественного невежества. А оно явно не нуждается вовсе ни в чем кроме своей во всем так весьма уютной для него лужи. Ну а потому и взывать к разуму и чувствам простых обывателей можно только когда их родной дом объят пламенем лютой войны. Да и совсем уж и нет этаких чудодейственных истин, что как есть сходу бы разом на деле позволили фактически в единый миг считай вот навек полностью перекроить весь белый свет на совершенно тот новый и будто бы наиболее уж вполне праведный лад. От их бравого имени может лишь более чем неимоверно быстрыми и верными шагами сходу прийти одна разве что та вековая темень и смерть многих и многих миллионов безвинных людей. Причем явственной причиной тому будут не только какие-либо те или иные до чего уж пространные философские трактаты, потому как этакие схоластические труды будут доступны разве что лишь довольно-то малому числу лиц. Нет, главная беда тех двух раз и навсегда ныне прошедших столетий была ведь заключена в тех на редкость сладостных потугах всех тех знаменитых писателей, что брались за перо, дабы разом уж спешно вызволить добрейшую истину из того как есть сурового же векового плена. Причем Лев Толстой и Антон Чехов тоже ведь приняли на себя тяжкий груз праздных и до чего безнадежно липовых мечтаний. Но, конечно, не нам судить великих духом людей, а потому если Чехов вместе со Львом Толстым порою яростно несут немыслимо вредный, чудовищный вздор и всевозможнейшие благоглупости, пускай то всецело так и остается тенью на личной совести этих двух на весь Божий свет ныне прославленных авторов. Ну а если после той весьма и весьма чрезвычайно затянувшейся паузы вновь же хоть как-либо постараться вспомнить, а с чего это тут вообще начинался весь разговор, а как раз потому и мысленно вернутся назад к прославлено пророческим словам Куприна… То вот тогда и надо бы сколь непременно ведь совсем так на редкость доходчиво и здраво сходу так при всем том
