Произведение: Сверхпроводимость в вакууме человеческого сердца
преемственность, а они никак не лозунгами и декретами изменяются к лучшему, а прежде всего истинной готовностью интеллектуалов вести вполне сознательную и созидательную (а не истово разрушительную) борьбу за права граждан, то, что почти никогда под собою не подразумевает уничтожение всего нынче существующего государства. И во многом именно та искренняя готовность интеллигенции возглавить массы, идущие на баррикады, в самом корне всецело и определяет характер взаимоотношений народа и центральной власти, в условиях чисто так современного светского государства, ныне построенного отнюдь не на прежних религиозных догмах. Ну а в той еще дореволюционной России всегда наблюдался тягчайший нравственный кризис, как промеж интеллигенции, извечно парящей лебедем в облаках, да так и реакционным чиновничеством, что словно рак неизменно ползло назад, а еще и щуками вековой коррупции, что беспардонно разворовывали страну, видя в ней разве что только-то свою личную вотчину. То святое место, где всегда вот имеется возможность полностью и до конца сколь последовательно реализовать все те на удивление заветные свои притязания на явно так, как есть совсем несоизмеримо другую, чем у кого-либо весьма ведь простодушного иного личную жизнь… И опять же на пути жуликов мощной грудью могла встать одна та исключительно степенная и совестливая интеллигенция, но она, однако и близко не стала бы этого делать, поскольку ее всегда волновало одно только безмерно высокое и возвышенное, ну а грязь под ногами ее ведь более чем явно не очень-то хоть сколько-то вообще волновала… А между тем как о том и впрямь некогда сказали Стругацкие в своем романе «Трудно быть Богом» «Если Бог взялся вычищать нужник, пусть не думает, что у него будут чистые пальцы…». И тут же совершенно так незамедлительно сходу и доказали, что слова для них, как оказывается это чего-либо, значит, одно, ну а реальное дело то уж без тени сомнения нечто ведь принципиально совсем так другое. И это именно как раз, поэтому любое действие, требующее отказа от столь весьма излюбленного интеллигенцией чистоплюйства для них попросту никак неприемлемо и невыносимо… да и абсолютно, кстати, попросту и немыслимо. А главное, еще и всегда им будет сколь еще надобно более чем незамедлительно спрятаться за тем самым своим собственным и впрямь-то как есть еще вычурным недопониманием самых тех наипростейших житейских истин. А между тем жить в искусственно первозданной чистоте буквально ведь инстинктивно
