Произведение: Сверхпроводимость в вакууме человеческого сердца
будет до чего вот легко сказать какие, мол, в 1937 году могли быть у интеллигенции возможности влияния на ту на тот момент совершенно же всесильную сталинскую власть? Однако было уж время и несколько более спокойное и надо было лишь тех отдельных, совестливых людей, на заклание Чека не отдавать, а до чего яростно выступить в их защиту, и вот тогда 1937 года в том виде, в котором он некогда был, и близко-то бы попросту никак тогда и не было. Ранее до этой треклятой исторической даты бывали ведь этакие отважные люди, что как-никак, а находясь на расстоянии револьверного выстрела, все же как-то отваживались, ставить палки в колеса террора, или чего доброго коробить народу слух всевозможными рассуждениями на уровне самого элементарного здравого смысла. Да только неизменно еще тогда они сразу оказывались либо на Соловках или с пулей в башке они полегли, в безымянном рву самой уж истинно наивысшей большевистской социальной защиты. Причем никто вот не мог успешно бороться с красным демоном большевизма разве что лишь потому, что довольно многие левые интеллектуалы погрязли именно так в сущем зазеркалье пламенных идей, а их правые оппоненты наоборот плавали в море печали по тому давно так сам собою вполне естественной смертью умершему быту неких до чего только стародавних времен. Ну а затем и возник тот тоталитарный режим, что всею силою своих репрессивных органов и создал более чем надежную перемычку между теми и другими лично себя вот и объявив самой наилучшей когортой всех и вся сразу ведущей к свету и самому полнейшему дальнейшему процветанию. Причем никто тогда и единым словом никак не решался выступить супротив той совсем уж последовательно демагогически воюющей со всякой настоящей жизненной правдой не политической, а, пожалуй, как раз-таки чисто во всем как есть чисто априори уголовной власти… И было все это так только лишь потому, что слишком ведь весьма слабо было то интеллигентное общество в плане самого безупречно верного восприятия всей той от века еще совсем неизменной действительности. Причем слабина эта была исключительно аналитической, поскольку никак не были чьи-либо воззрения хоть сколько-то наглядно более чем зримо отдалены совершенно четкой перегородкой от всякого фаталистического вероисповедания или той еще веры в истинное чудо. Да и очень мало кому было тогда совсем близоруко же свойственно ни с того ни с сего брать в свои руки оружие и яростно восставать супротив власти, когда ведь вполне была она всецело
