Произведение: Сверхпроводимость в вакууме человеческого сердца
великое множество мелких сатрапий. И было оно так, именно поскольку кое-кому она сколь неприглядно уж явно и представлялась, собственно, тем самым попросту совсем вот единственным местом, которое и можно было вскоре до чего делово сходу занять под свои колонии, раз уж все остальное было кем-либо давным-давно сколь хватко отхвачено… А то вдруг она и сама чего доброго когда-нибудь выразит весьма плотоядное намерение ко всей той своей чисто дальнейшей экспансии и ненароком при всем том явственно потеснит всех тех в крайне суровом ратном деле и впрямь-таки мягкотелых западноевропейских соседей. Причем сколь воинственно же часто, они до этого пользовались той еще самой вот явно полностью безвозмездной помощью России в решении любых своих политических задач, а потому и довольно-таки многое знали о силе духа русского войска… Причем пользовались, они бравыми услугами российской армии с самым огромнейшим удовольствием и энтузиазмом, однако при этом считали Россию страной диких азиатов, от которых совсем неизвестно чего вообще еще можно будет некогда и вправду затем только ожидать… А к тому же до чего подкупающе искренне, нисколько так явно не любят всякие чопорные западные европейцы тот самый жертвенный российский идеализм, поскольку совершенно ведь отчетливо видят они в нем, куда большее зло, нежели чем самое откровенное дикое варварство. Фактически он для них представлялся тем еще сущим гадким святотатством, более чем до чего возмутительно обращенным супротив всех тех тщательно ими ухоженных принципов всей этой нашей чисто современной цивилизации. Ну а потому нос к носу, с ним вовсе-то невольно столкнувшись, они и впрямь сделают именно все, чтобы его раздавить и извести, словно самую жуткую зловонную заразу. А почему? Да потому только, что для них праведных соискателей большой личной выгоды в этом и был неизменно заложен принцип исключительно вот всецело же яростно восстающий супротив всех тех издревле привычных им обиходных постулатов всякой, как она ныне есть общественной, да еще между тем и сугубо личной жизни. Они вот, видите ли, во всем том со всей серьезностью попросту разом так и углядели некий самый явный образец неизвестно зачем воскресшего средневекового рыцарства, коему давно уже место музее посреди всех тех раз и навсегда проржавевших, алебард, мечей, стрел и копий. Нынче-то, мол, у нас, век совсем иных стимулов и устремлений. А как раз потому в дни этакого нашего сугубо цивилизованного столетия,
