Произведение: Сверхпроводимость в вакууме человеческого сердца
личность. Если оно оказывается прекрасным, это случайность: они редко ставят себе такую цель. Их цель - освободить свою душу от давящего на нее груза, а средства - перо, краски или глину - они выбирают, смотря по своим природным склонностям. Сейчас я говорю о тех, кто считает главным делом своей жизни восприятие и оценку искусства. Эти люди не вызывают во мне восхищения. Они тщеславны и самодовольны. Не приспособленные к практической жизни, они свысока взирают на того, кто скромно выполняет незаметную работу, выпавшую ему на долю. Оттого что они прочли много книг или пересмотрели много картин, им кажется, что они выше других людей. Они пользуются искусством, чтобы уйти от действительности, и в идиотском своем пренебрежении всем «обыкновенным» отрицают ценность самых необходимых видов человеческой деятельности. В сущности, они ничем не лучше наркоманов, даже хуже, потому что наркоман хотя бы не залезает на пьедестал, чтобы с высоты его поглядывать на своих ближних». Причем вполне вот на деле еще может уж быть, что знаменитый писатель Сомерсет Моэм в чем-либо явно уж перегнул-таки палку эти люди как некие отдельные индивидуумы, то есть никак не во всей своей до чего напыщенной совокупности отнюдь не хуже наркоманов, а в особенности уж тех, что с немалым стажем и вконец исколотыми венами. Это хорошие, честные, и добропорядочные люди, прочитанные ими книги, всенепременно придают их душевным качествам, куда только большую остроту восприятия всего этого мира, а к тому же их весьма праведное восхищение искусством еще и всецело оттачивает все их задушевные жизненные принципы. Да и вообще чужая добрая фантазия более чем, безусловно, делает их значительно выше и благостнее в буквально любом и фактически ведь всяком их обращении со всеми теми, кто с ними, пусть и мельком соприкасается душой. Ну а чего тогда вообще еще можно будет говорить про всех тех, кто их довольно-то буднично всегда окружает. Да вот беда так беда все - это и близко никак не касается великой общности самых разных людей, когда они, скооперировавшись в некое единое большое сообщество, на редкость усердно вырабатывают одну на всех более чем безукоризненно общую линию поведения, мораль, социальные взаимоотношения с тем самым их сколь еще вполне повседневно окружающим миром. А точно также, собственно, и свое самое уж сокровенное отношение ко всякой той или иной нынче существующей власти. И это именно эти весьма существенные параметры, и близко не связаны с
